Хотя стратегия Хоулта была вполне разумной, а Джонсон в споре Старого и Нового Юга делал ставку на сторонников первого, возникли две проблемы. Во-первых, избиратели из числа сторонников Старого Юга имели сильную мотивацию к тому, чтобы вторично прийти на избирательные участки, поскольку считали Джонсона защитником своих взглядов, в то время как у представителей Нового Юга подобной уверенности в отношении Хоулта не было. Его нежелание по-настоящему проявить жесткость почти до самого конца предвыборной гонки усилило их сомнения и уменьшило стимулы к голосованию. Во-вторых, некоторые из сторонников Рокфеллера решили отдать свои голоса Джонсону, потому что считали, что их кандидату будет легче справиться с ним, чем с Хоултом, а во втором туре за демократов мог голосовать любой избиратель, как республиканец, так и демократ, при условии что он не принимал участия в республиканских праймериз. Так поступили только 19 646 человек, поскольку у Рокфеллера не было соперника. Во втором туре выборов проголосовало всего на 5 тысяч человек меньше, чем в первом, и каждый из кандидатов получил вдвое больше голосов, чем в первый раз. Джонсон победил с перевесом в 15 тысяч голосов, и позиции соперников стали выглядеть следующим образом: 52 процента у Джонсона и 42 — у Хоулта.
Такие результаты привели меня в уныние. К тому времени я уже успел полюбить судью Хоулта и его семью и считал, что, несмотря ни на что, из него выйдет отличный губернатор. В то же время я ощущал острое неприятие того, за что выступал судья Джим. Единственной моей надеждой был Рокфеллер, у которого оставались реальные шансы на победу. На этот раз он проявил большую организованность и щедро тратил деньги: даже приобрел сотни велосипедов для чернокожих детей из бедных семей. Осенью он победил, получив 54,5 процента голосов. Я очень гордился своим штатом. К тому времени я возвратился в Джорджтаун и не имел возможности наблюдать за ходом кампании, однако многие люди отмечали, что на всеобщих выборах Джонсон выглядел менее уверенным. Вероятно, причиной этого стало сокращение финансирования его кампании, однако ходили слухи, что Рокфеллер предпринял нечто, охладившее его пыл. Не знаю, насколько эти слухи соответствовали действительности.
За исключением короткого периода времени в годы президентства Картера, когда я являлся специальным уполномоченным президента в Арканзасе, а судья Джим рассчитывал получить федеральную должность для своего сына, Джонсон всегда был приверженцем крайне правых взглядов, и его отношение ко мне становилось все более враждебным. В 1980-е годы он, как и многие консерваторы-южане, стал республиканцем. Он снова баллотировался в Верховный суд и потерпел поражение на выборах, после чего стал делать пакости исподтишка. Когда я баллотировался на пост президента, он распространял обо мне всякие небылицы. Самое удивительное, что иногда их принимали к публикации так называемые либеральные СМИ с Восточного побережья, которые он любил поносить, — в особенности это касалось россказней, связанных с делом «Уайтуотер». Джонсон — хитрый старый плут. Он, должно быть, хорошо повеселился, проделывая все это, и если бы республиканцам в Вашингтоне удалось добиться моей отставки, то он имел бы все основания смеяться последним.
После завершения кампании у меня появилась возможность снять напряжение, совершив первое в моей жизни путешествие на Западное побережье. Одному из постоянных клиентов дяди Реймонда потребовался новый «бьюик», которых у него в тот момент не было в наличии. Дядя Реймонд нашел такую машину в представительстве Buick в Лос-Анджелесе, где она использовалась в качестве «демонстрационного» автомобиля, на котором будущие покупатели могли совершить пробную поездку, чтобы оценить ее качества. Дилеры часто обменивались такими автомобилями или продавали их друг другу со скидкой. Дядя попросил меня перегнать этот автомобиль из Лос-Анджелеса вместе с Пэтом Брейди, моим одноклассником. Мы с Пэтом, кроме того, вместе играли в школьном оркестре, а его мать работала у дяди Реймонда секретарем. Нам очень хотелось поехать, а студенческие билеты в то время были настолько дешевыми, что дядя Реймонд мог почти бесплатно отправить нас самолетом да еще получить прибыль от продажи автомобиля.
Мы прилетели в Лос-Анджелес, забрали автомобиль и отправились домой, но не прямо, а сделав небольшой крюк, чтобы заехать в Лас-Вегас, поскольку не знали, удастся ли нам увидеть его когда-нибудь еще. Я до сих пор помню, как мы ехали ночью по пустыне — с опущенными окнами, ощущая теплый сухой воздух и глядя на далекие зовущие огни Лас-Вегаса.