Лас-Вегас был тогда другим. В нем не было крупных отелей, таких как «Париж» или «Венецианский», — лишь Полоса с игорными и развлекательными заведениями. У нас с Пэтом было совсем немного денег, но нам очень хотелось сыграть на игровых автоматах, поэтому мы выбрали подходящее место, получили по пригоршне пятицентовых монет и принялись за дело. Не прошло и пятнадцати минут, как у меня выпал джек-пот, а у Пэта — целых два. Это не прошло незамеченным среди заложников «одноруких бандитов». Они были убеждены, что нам везет, поэтому каждый раз, когда мы отходили от автомата, бросались к нему, борясь за право получить джек-пот, который, как им казалось, мы оставили для них. Нам это было непонятно. Мы пребывали в уверенности, что за эти несколько минут нам выпала вся та удача, которая была рассчитана на много лет вперед, и нам не хотелось тратить ее попусту. Мы снова выехали на дорогу, с карманами, набитыми выигранной мелочью. Не думаю, чтобы кому-нибудь еще приходилось таскать с собой такое огромное количество пятицентовых монет.
После того как мы доставили автомобиль дяде Реймонду, не особенно переживавшему из-за сделанного нами крюка, пришло время возвращаться в Джорджтаун. В самом конце избирательной кампании я сообщил Джеку Хоулту, что хотел бы поработать у сенатора Фулбрайта, но не знаю, как это сделать. Весной предыдущего года я уже написал Фулбрайту насчет работы и в ответ получил письмо, в котором говорилось, что в данный момент вакансий нет, но они будут иметь мое предложение в виду. Я не думал, что после этого что-то изменится, но как-то утром, через несколько дней после моего возвращения в Хот-Спрингс, мне позвонил Ли Уильямс, помощник Фулбрайта по административным вопросам. Ли сообщил мне, что Джек Хоулт дал мне рекомендацию и что у них есть вакантная должность помощника в Комитете по международным отношениям. Он сказал: «Вы можете работать неполный день за три с половиной тысячи долларов или полный день за пять тысяч долларов». Я еще не совсем проснулся, однако упустить такой возможности не мог и спросил: «А как насчет двух работ с неполным днем?» Он рассмеялся и сказал, что я — как раз тот человек, который им нужен, и предложил мне прийти в понедельник утром.
Я разволновался настолько, что не мог найти себе места. Комитет по международным отношениям при Фулбрайте превратился в центр общенациональных дебатов по внешнеполитическим вопросам, в особенности по вопросу войны во Вьетнаме. Теперь я мог своими глазами, пусть даже с позиций мелкого технического служащего, увидеть, как разворачивается эта драма. А кроме того, я смог бы сам оплатить свою учебу, избавив родителей от финансового бремени, а себя — от чувства вины. Меня очень беспокоило, смогут ли они платить за лечение папы, поскольку им приходилось оплачивать мою учебу в Джорджтауне. Хотя я никому тогда об этом не говорил, но я боялся, что мне придется оставить Джорджтаун и вернуться домой, где обучение в колледже стоило намного дешевле. Теперь у меня вдруг появилась возможность продолжить учебу и одновременно работать в Комитете по международным отношениям. Многим из того, что произошло со мной в дальнейшей жизни, я обязан Джеку Хоулту, рекомендовавшему меня на эту работу, и Ли Уильямсу, который мне ее предоставил.
ГЛАВА 11
Через пару дней после звонка Ли Уильямса я был готов к возвращению в Вашингтон на полных основаниях. Поскольку новая работа требовала от меня ежедневного присутствия на Капитолийском холме, родители предоставили в мое распоряжение свою «старенькую машину» — белый трехлетний «Бьюик Лесабр конвертибл» с кожаным салоном, выдержанным в красно-белой гамме. Папа менял машину примерно каждые три года, а старую выставлял на продажу на стоянке для подержанных автомобилей. На этот раз роль последней с радостью взял на себя я. Это был прекрасный экземпляр. Он не относился к разряду экономичных — всего семь-восемь миль на галлон, но цена на бензин в то время не кусалась, опускаясь в разгар «бензиновых войн» до тридцати центов за галлон.
В соответствии с полученными инструкциями в первый же понедельник после возвращения в Вашингтон я отправился, чтобы представиться сенатору Фулбрайту, в его офис, который был первым слева в тогдашнем новом служебном здании Сената. Теперь оно называется «Дирксен». Как и старое служебное здание, которое находится напротив, это величественное сооружение было отделано мрамором, только более светлым. Мы с Ли очень тепло пообщались, а потом меня проводили на четвертый этаж, где располагались офисы Комитета по международным отношениям и зал заседаний. В здании Конгресса комитету принадлежало еще одно, значительно более просторное помещение, в котором работали глава аппарата Карл Марси и другие руководители. Помимо прочего там был и прекрасный конференц-зал, позволявший членам комитета беспрепятственно встречаться в неофициальной обстановке.