В офисе комитета я познакомился с Бадди Кендриком, секретарем, который на протяжении двух последующих лет был моим начальником, а также неисчерпаемым источником историй и грубоватых советов; постоянным ассистентом Бадди, Берти Боуманом, добродушным и безотказным афроамериканцем, который выполнял еще и функции водителя, а иногда даже возил сенатора Фулбрайта; и двумя моими коллегами — Филом Дозьером из Арканзаса и Чарли Парксом, студентом-юристом из Аннистона, Алабама.
В мои задачи входила доставка меморандумов и других материалов из офиса сенатора Фулбрайта в Капитолий и обратно. Поскольку среди деловых бумаг попадались конфиденциальные документы, для работы с ними я должен был иметь официальный допуск. Помимо этого мне могли поручить любую другую задачу — от подборки вырезок из газет для персонала офиса и заинтересованных сенаторов до подготовки ответов на запросы, касающиеся текстов выступлений, и тому подобное, и включения имен в списки рассылки. Не следует забывать, что все это происходило до появления не только персональных компьютеров и электронной почты, но даже современных копировальных машин, хотя, пока я там работал, мы все же перешли с печати под копирку на использование ксерокса. Большинство газетных вырезок, которые мне было поручено подобрать, я не копировал, а в буквальном смысле вырезал и ежедневно подшивал в большую папку с адресным листом, где перечислялись имена сотрудников, начиная с председателя. Каждый просматривал материалы, вычеркивал свою фамилию и передавал папку дальше. Списки рассылки формировались в цокольном помещении. Имена и адреса получателей были набраны на небольших металлических пластинах, которые стояли в алфавитном порядке в каталожных шкафах. Во время рассылки пластины помещали в машину, которая наносила на них краску и штемпелевала проходящие конверты.
Мне нравилось заходить в цокольное помещение, набирать на пластинах новые имена и расставлять их по ящичкам. Из-за постоянного недосыпания я частенько пользовался случаем, чтобы немного вздремнуть, привалившись к шкафам. А еще я получал настоящее удовольствие от просмотра газет и подборки вырезок для персонала. На протяжении двух лет я практически ежедневно читал New York Times, Washington Post, не существующую ныне Washington Star, Wall Street Journal Baltimore Sun и St. Louis Post-Dispatch. Последняя оказалась в этом списке из-за общего убеждения, что комитету нужна хотя бы одна настоящая газета из «глубинки». Макджордж Банди в бытность свою советником президента Кеннеди по вопросам национальной безопасности как-то заметил: любой человек, который просматривает шесть стоящих газет вдень, должен знать не меньше, чем он сам. Так ли это или нет, но после шестнадцати месяцев подобных упражнений моих знаний вполне хватило для успешного прохождения конкурса на стипендию Родса. Если бы тогда уже существовала игра «Тривиал персьют», я вполне мог претендовать на звание национального чемпиона.
Мы также работали с запросами на документы. Из недр комитета их выходило великое множество: отчеты о загранкомандировках, заявления экспертов на слушаниях и, наконец, полные стенограммы заседаний. Чем глубже мы увязали во Вьетнаме, тем в большей мере сенатор Фулбрайт со своими сторонниками старался использовать процедуру слушаний для информирования американцев о сложностях жизни и политики в Северном и Южном Вьетнаме, в других странах Юго-Восточной Азии и Китае.
Нашим постоянным местом работы был архив. В течение первого года мой рабочий день длился с часу дня до пяти вечера. Поскольку слушания и другие дела не ограничивались этими временными рамками, я нередко оставался в офисе и после окончания рабочего дня. Нельзя сказать, что это происходило против моей воли: мне нравились люди, с которыми я работал, и мне нравилось то, чем занимались сенатор Фулбрайт и его комитет.
Работа довольно легко встраивалась в график моего дня: отчасти из-за того, что в первый год обучения требовалось посещать занятия только по пяти предметам вместо шести, а отчасти из-за того, что некоторые лекции начинались в семь утра. Три обязательных предмета из пяти— «история и дипломатия США», «современные системы государственного управления» и «теория и практика коммунизма» — вполне соответствовали моей новой работе. Совмещать ее с учебой было легче и потому, что я отказался от претензий на пост президента группы.