Через несколько дней, посвященных сборам и прощаниям, я вместе с моим соседом по дому Джимом Муром отправился в Арканзас для участия в кампании по переизбранию сенатора Фулбрайта. Его положение было уязвимым по двум пунктам: во-первых, в связи с его откровенной оппозицией войне во Вьетнаме, неприемлемой для консервативного, милитаристски настроенного штата, который и без того негативно воспринимал все происходящее в Америке; во-вторых — из-за отказа подстраиваться под современные веяния, в соответствии с которыми сенаторы и конгрессмены должны были приезжать домой на уикенд для встреч с избирателями. Фулбрайт начал работать в Конгрессе в 1940-х годах, когда ожидания избирателей были совершенно иными. Тогда члены Конгресса приезжали в свои округа только на время отпуска и летних каникул, отвечали на письма и телефонные звонки и встречались с избирателями, приезжающими в Вашингтон. В период парламентской сессии они могли остаться на уикенд в городе, чтобы отдохнуть и осмыслить произошедшее, как и большинство работающих американцев. Когда же они приезжали домой, то работали в офисе и устраивали одну-две поездки в глубинку, чтобы посмотреть, как живут простые американцы. Интенсивное общение с избирателями происходило лишь во время агитационных кампаний.
К концу 60-х доступность воздушного транспорта и широкое освещение событий на местном уровне изменили условия политического выживания. Сенаторы и конгрессмены все чаще приезжали домой на уикенды, все больше времени проводили в поездках по округу и использовали любой повод, чтобы сделать заявление в местных средствах массовой информации.
Кампания Фулбрайта натолкнулась на серьезное противодействие со стороны людей, которые не разделяли его отношения к войне или считали, что он потерял связь с избирателями. Сенатор же полагал, что летать в родной штат каждый уикенд не имеет смысла, и как-то заметил, имея в виду коллег, которые делали это: «Когда же они успевают читать и думать?» Увы, членам Конгресса все больше времени приходилось проводить в разъездах. Повышение стоимости рекламы на телевидении, радио и в других средствах массовой информации и неутолимое желание постоянно мелькать в новостях заставляли многих сенаторов каждый уикенд садиться в самолет, в будние же дни они все чаще занимались сбором средств на избирательную кампанию в окрестностях Вашингтона. В бытность президентом я не раз говорил Хиллари и сотрудникам моего аппарата, что одна из причин низкой результативности парламентских дебатов заключается в постоянном перенапряжении большинства членов Конгресса.
Летом 1968 года перенапряжение не входило в число проблем Фулбрайта, хотя он и уставал из-за постоянных баталий по поводу Вьетнама. Ему нужен был не отдых, а способ вновь достичь взаимопонимания с избирателями, от которых он отдалился. К счастью, сенатору везло на слабых противников. Основным его соперником на предварительных выборах стал не кто иной, как судья Джим Джонсон, который, используя старую тактику, разъезжал по округу с местным оркестром, обвиняя Фулбрайта в излишней мягкости по отношению к коммунизму. Жена Джонсона, Вирджиния, старалась во всем походить на супругу Джорджа Уоллеса, Лерлин, которая сменила своего мужа на посту губернатора. Кандидатом от республиканцев был никому не известный представитель малого бизнеса с востока Арканзаса, Чарльз Бернард, который говорил, что Фулбрайт слишком либерален для нашего штата.
Руководил кампанией Ли Уильямс, его помощником был молодой, но уже достаточно опытный политик Джим Макдугал (участник дела «Уайтуотер»), возглавлявший офис сенатора Фулбрайта в Литл-Роке. Он был старомодным популистом с отличными ораторскими способностями и вкладывал всю свою душу в работу на глубоко уважаемого им Фулбрайта.