Под занавес, после завершения работы съезда, полиция ворвалась в «Хилтон», где избила и арестовала добровольцев из штаба Маккарти, которые устроили прощальную вечеринку. Молодых людей обвинили в том, что они, вымещая на полицейских свою злость и разочарование, бросали в них различные предметы с пятнадцатого этажа, из окон помещения, в котором располагался штаб Маккарти. На следующий день Хамфри открыто поддержал методы, использованные Дейли для прекращения «спланированного и преднамеренного» насилия, и заявил, что мэр сделал все абсолютно правильно.
Итогом съезда в Чикаго стали раскол и уныние в демократическом лагере. Раны, полученные в ходе противостояния культур, были намного серьезнее разногласий по проблеме Вьетнама. Они неизбежно должны были изменить форму и содержание американской политики в оставшиеся десятилетия XX века и последующие годы, а также свести на нет большинство попыток переключить внимание электората с идеологических проблем на проблемы, касающиеся материальных сторон жизни. Демонстранты и их сторонники видели в мэре и полицейских авторитарных, грубых, жестоких фанатиков. Мэр и полиция, укомплектованная в основном выходцами из рабочей среды, представляли эту молодежь как сквернословящих, аморальных, непатриотичных, праздных юнцов из высших слоев общества, слишком испорченных для того, чтобы уважать власть, слишком эгоистичных, чтобы понять, на чем держится общество, и слишком трусливых, чтобы воевать во Вьетнаме.
Наблюдая за всем этим со стороны, из небольшого гостиничного номера в Шривпорте, я хорошо понимал, какие чувства испытывают обе стороны. Я был против войны и жестокости полиции, но мои арканзасские корни заставляли меня уважать действия простых людей, выполнявших свой долг, а также вселяли глубокий скептицизм в отношении самоуверенности и ханжества, которые проявлялись как справа, так и слева. Короткий всплеск левого фанатизма еще не исчерпал себя, но уже вызвал ответную реакцию справа, которая оказалась более долговременной, лучше финансировалась, имела больше ресурсов и сторонников в государственных институтах, отличалась более сильным стремлением к власти и гораздо большим опытом ее получения и удержания.
Большую часть своей политической жизни я стремился преодолеть культурное и психологическое разделение общества, после событий в Чикаго превратившееся в настоящую пропасть. Я неоднократно побеждал на выборах и полагал, что сделал немало полезного, но чем больше я старался объединить людей, тем большую ярость это вызывало у правых фанатиков. В отличие от протестующей молодежи в Чикаго, они не хотели единства Америки. У них был враг, и они твердо намеревались его сохранить.
ГЛАВА 14
Сентябрь я провел, готовясь к отъезду в Оксфорд: прощался с друзьями и наблюдал, как разворачивается избирательная кампания. Отсрочка от призыва на военную службу на меня больше не распространялась, поэтому я выяснил у председателя участковой призывной комиссии Билла Армстронга, когда мне следует ждать повестки. Хотя отсрочка для последипломных студентов перестала действовать еще весной, тем, кто уже учился, давали возможность закончить семестр. В Оксфорде учебный год состоял из трех семестров по восемь недель каждый, между которыми были каникулы по пять недель. Мне сказали, что я не попадаю в осенний призыв и, возможно, смогу проучиться даже больше, чем один семестр, если участковой призывной комиссии удастся набрать достаточное число призывников. Мне очень хотелось попасть в Оксфорд, даже если срок моего пребывания там будет ограничен двумя месяцами. Фонд Родса позволял стипендиатам продолжить учебу после окончания военной службы, но, поскольку я твердо решил исполнить свой долг, а конца войне во Вьетнаме не было видно, вряд ли стоило слишком много думать о будущем.