- Мы оба совершили столько зла, думая только о себе. Как мы вообще могли жить после этого и разве мы сможем искупить ту вину! Я не могла остановить слезы, а ангел положил мне руку на плечо и прошептал: - идем дальше…
Ольга сидела на кровати и ощупывала свой живот. Ее всю трясло, а лицо приобрело бледно-синеватый оттенок.
- Ненавижу, ненавижу, ты не родишься, - она начала бить себя по животу, выкрикивая ругательства. Потом она заплакала, обхватив голову руками и сжавшись в комочек. Немного поплакав, она успокоилась и привела себя в порядок: вытерла слезы, ополоснула лицо водой и переоделась в свежее платье. Затем она подошла к комоду и, вытащив из-под нижнего белья связку сушеных трав, бросила их в горящий в камине огонь. В комнату вошел Илья и, подойдя к жене, нежно обнял ее. Она легонько отстранилась от него и, улыбнувшись, сказала:
- Я думаю, нужно позвать доктора. И как можно скорее.
- Что случилось, Оленька? – Испуганно спросил Илья. – Ты плохо чувствуешь себя, родная?
- Да, но я думаю, что причина моего недомогания будет для тебя очень радостной.
Илья испуганно взглянул на жену, очевидно понимая, что ждать можно чего угодно, но, кинув взгляд на ее слегка выпирающий живот, его лицо озарилось знакомой мне радостью. Точно так же он обрадовался, когда я сообщила ему о малыше. Единственное, что было для меня непонятным, это почему Ольга с такой радостью сообщила мужу о ребенке, ведь было очевидно, что она его не желала. И снова по телу разлилось приятное тепло.
- Дальше показывать нет смысла. Лучше я расскажу. – Ненадолго замолчав, ангел продолжал. – Ольга очень тяжело переносила беременность, и дело было вовсе не в слабом здоровье и хрупком телосложении. Знаешь почему, у них так долго не было детей? Ольга пила травы, чтобы не забеременеть, но все-таки это произошло…- Но ему можно было уже не продолжать, ибо в эту самую минуту внутри меня пробудилась Ольга и я все вспомнила. Жестом я попросила ангела замолчать и, взглянув на него чужим взглядом, заговорила:
«Как же я ненавидела его! И эта ненависть пожирала меня изнутри. Он отнял у меня свободу. Постоянно твердя о своей огромной любви, он посадил меня в золотую клетку, думая, что я буду петь для него. А я возненавидела его. Я не хотела причинять людям столько зла, но не могла остановиться. Анна…Бедная Анна. Я до последнего надеялась, что после всего этого Илья возненавидит меня и не захочет больше видеть, но он подчинился моей воле. И я оставила все как есть. Все считали, что у меня вместо сердца камень, кусок льда. Но это было не так. Никто, никто не видел боли в моих глазах, не слышал мольбы в моем голосе, или они просто предпочитали этого не замечать. А я медленно угасала, как свечка, а в сердце разрастался огромный ком боли и отчаяния.
Моя первая влюбленность… Светловолосый мальчик, наш конюх. С каким обожанием он смотрел на меня, с какой жадностью ловил каждое мое слово. Это была настоящая любовь. И она растопила мое сердце. Как же больно мне было осознавать, что мы никогда не сможем быть вместе. И ничем я не дала ему понять, что тоже люблю его. Тогда я так испугалась. За него, за его жизнь. Мать была готова на все. Уж она то сумела разглядеть огонек любви в моих глазах и умело использовала это. Я никогда не забуду его, никогда…
Когда я узнала, что беременна, то ненависть с новой силой разгорелась в моем сердце. Я не понимала, как же так получилось, ведь я старалась не допустить этого. Я хотела избавиться от ребенка, даже ценой собственной жизни. Но только вначале. А потом я решила дать ему немного подрасти, чтобы Илья привязался к своему нерожденному сыну. А потом.… А потом я бы убила его.
Все получилось как нельзя лучше. Втайне ото всех и пила ядовитые травы, надеясь скинуть ребенка, но все было попусту. А вот мне становилось все хуже. Я почти не могла есть, худела на глазах, медленно угасала. И какую же боль это причиняло Илье! Он начинал ненавидеть своего ребенка, ведь тот убивал его любовь. Это мне и было нужно. Я решила умереть, чтобы этот груз утопил Илью в бездне боли и отчаяния. Моя жизнь не имела значения, лишь месть вела меня вперед. Время летело так быстро и, ребенок внутри меня становился все больше и больше. А я по-прежнему ненавидела его. А пытаться избавиться от него, уже не было смысла, всем было ясно, что юной барыне будет тяжело разродиться и вряд ли она справится с этим. Я же обрела покой. Постоянно испытывая недомогания и с трудом вставая с постели, я чувствовала приближение смерти, что шла за мной по пятам. И сердце наполнялось спокойной радостью и умиротворением. Все, что я ненавидела, все, что презирала.…Осталось совсем недолго терпеть это. Скоро, уже совсем скоро…»