В поисках чего-то интересного я дрейфовала из крыла в крыло, старательно избегая верхних этажей, но иногда по ошибке все-таки забредала туда, куда изначально идти не собиралась. Так я увидела, что собой представляет бальный зал и большая гостевая. В общем-то, они были выдержаны в том же стиле, что и весь остальной замок, с той лишь разницей, что бальный зал был разукрашен пышно и дорого прекрасными люстрами, шикарными тканями и мебелью, а гостиная была чуть скромнее. Панорамные окна и огромное пространство в сумме с высоченными потолками делали эти помещения головокружительно бесконечными, словно ни конца, ни края им нет, а вид из окон открывался просто потрясающий. Вот бы сделать здесь библиотеку…
Иногда я натыкалась на людей. Встретила Анечку и сильно удивилась, увидев ее уже взрослой, красивой девушкой. Как оказалось, она помолвлена с тем самым молодым человеком, что так отчаянно строил ей глазки на балу. Свадьба запланирована на следующее лето. Я порадовалась за нее совершенно искренне, и поинтересовалась, почему не этим летом.
– Сейчас творятся не очень хорошие вещи, – сказала Анечка, опустив глаза в пол. – Конечно, все прекрасно понимают, что все будет хорошо, но все-таки немного жутковато. Не хочется омрачать такое событие плохими мыслями.
Я лишь кивнула в ответ, подумав, что все-таки люди тут на редкость оптимистичны – есть твердая убежденность в том, что следующие лето будет лучше, а не хуже. Я вот, например, так думать не умею.
По нескольку раз на дню я встречала Игоря, который неизменно был чем-то занят, и тогда у меня появлялась возможность занять себя хоть чем-нибудь. Я помогала ему переносить стулья, выбивать ковры или выносить мусор. Один раз даже принимала участие в покраске ящиков, которые хранились в подвале, и эти несколько часов пролетели как мгновенье. Пока мы с ним занимались общим делом, мы болтали о глупостях и мелочах, но благодаря этому легкому и непринужденному общению, я поймала себя на мысли, что у себя дома, в своем мире, я совершенно спокойно обходилась без общения с другим человеком сутки напролет. Я могла неделями не общаться ни с кем, кроме коллег по работе, да и там я слыла молчуньей, ко мне обращались редко и исключительно по рабочим вопросам. Но здесь мое одиночество оживало и становилось крошечным колючим ежом, который копошился внутри меня, никак не желая улечься на место и спокойно лежать.
Как-то во время такой непринужденной болтовни я спросила Игоря, почему я не вижу Ольгу. Он улыбнулся своей теплой улыбкой с легким оттенком смущения на губах, и сказал, что Ольга почти все время проводит наверху.
– Вы же говорили, что не поощряете ее влюбленность? Зачем же вы позволяете ей проводить столько времени с Владом?
– Мы и не поощряем. И она не с Владом. Она убирает кабинет Графа, помогает ему в мелких поручениях, и читает его книги. Сам он в большей степени находиться не в кабинете, а в лаборатории, поэтому, на самом деле, видятся они очень редко. Просто ей нравится быть в его кабинете, прикасаться к его вещам и читать то, что читает он. Ей кажется, что все это частично заменяет ей самого Графа.