Я очень быстро оказалась на самых верхних этажах замка, где обитало его величество. Здесь было очень тихо, потому как кроме него самого, Косого да Ольги, здесь никто обычно не бывал. Оказывается, вход в лабораторию находился чуть выше и дальше, но прежде, чем пойти туда, я из любопытства заглянула в кабинет.
Дверь снова была распахнута. Ольга сидела на полу за маленьким столиком и читала самоучитель по шахматам. Перед ней стояла доска, фигуры на ней стояли в исходном порядке и, похоже, она к ним так ни разу и не прикоснулась. Самоучитель тоже давался девушке с трудом, поскольку она кривила личико то в задумчивости, то в откровенной скуке. И пока она пыталась постичь азы шахматного искусства, я невольно залюбовалась ею. Она расцвела и стала удивительно красивой девушкой. Огромные зеленые глаза, темные, почти черные волосы и молочно-розовая кожа. По-прежнему хрупкая, она стала более женственной и обещала быть красавицей из тех, от которых захватывает дух. Я поймала себя на мысли, что сравниваю ее и себя, и в этом споре я явно проигрываю. Я всегда, сколько себя помню, была обычной, во всех смыслах этого слова. Да, сейчас я становлюсь больше похожей на женщину, но даже в такой, гораздо более интересной версии самой себя, мне похвастаться нечем. Нет у меня огромных глаз и черных ресниц, нет длинной гибкой шеи, нет ног, растущих прямо от ушей. Есть бестолковость и упорное желание идти на поводу у своих идей – вот и все мое богатство.
Я постучала по дверному косяку:
– Привет, – сказала я.
Она обернулась и посмотрела на меня. Господи, как Влад до сих пор не поддался искушению? Я бы давно плюнула на мораль и этику, будь я мужиком. Ее огромные миндалевидные глаза напоминали кошачьи, а взгляд ее уже не был запуганным, затравленным. Она была женщиной даже больше, чем я, несмотря на то, что ей шел всего девятнадцатый год. Взгляд ее был кротким, но в нем отчетливо просматривался ум. Она смутилась, увидев меня, но улыбнулась. Правда, улыбка ее вышла грустной, но она всячески старалась не показывать, что мое присутствие огорчает ее. Наверное, мне следовало пройти мимо. Но задним умом мы все крепки, а вот что делать сейчас, чтобы снять эту неловкую паузу, я понятия не имела.
– Привет, Валерия. Я рада, что ты здесь.
Вранье давалось ей из рук вон плохо, но я была рада, что она врет, потому как сейчас вранье – единственное, что у нас есть.
– Я тоже рада. Ты стала такой… красивой, – не знаю, почему, но последнее слово далось с таким трудом. Наверное, потому что звучало это как откровенное желание подсластить пилюлю. На самом деле, я и правда так думала, но не всегда же говорить то, что думаешь, вслух? Она кивнула и опустила глаза в пол, словно сей факт ее расстраивал. Что же может расстраивать в красоте? Разве что ее полная бесполезность в некоторых вопросах, особенно тех, что касаются влюбленности и любви в целом.
– Как дела с шахматами? – решила я перевести тему.
– Печально, – сказала она. – Столько деталей в такой, на первый взгляд, простой игре, что начинаешь сомневаться в собственных мозгах.
– Говорят, нужно просто иметь определенный склад ума, чтобы достичь в этом успехов. А еще много практики, так что тебе нужен партнер, – сказала я и пожалела. Что я несу? Настолько двусмысленно звучала эта фраза, особенно если учесть, что кроме Влада в замке особо играющих нет, что я смутилась и потупила глаза. Ну не к Косому же она пойдет коротать долгие вечера? Хотя…
– Со мной Игорь играет, когда у него есть время, – перебила он мои мысли. – Но у него его не так много. Я, в общем-то, уже навострилась играть сама.
Мы обе одновременно посмотрели на нетронутые шахматные фигуры и поняли, что разговор зашел в тупик. Но тут, слава Богу, впервые за все время нашего знакомства Влад появился тогда, когда был нужен. Из-за моей спины он тихо произнес:
– Чего застряла? Давай уже либо туда, либо сюда. Что за дурная привычка стоять на пороге?