– Это, правда, великолепно. Жутковато немного, но…
Он не успел договорить, потому как я затараторила быстро, жадно, вцепляясь в его лицо взглядом благодарных глаз:
– Спасибо тебе, Влад! Спасибо! Я знала, что ты услышишь меня. Знала, что хотя бы попытаешься меня понять. Не бросишь все это вот так, на произвол судьбы…
Влад засмеялся, и его улыбка, добрая, нежная, заставила меня замолчать и просто смотреть на человека, который снова и снова, как всегда, оказался мудрее меня, сильнее меня. На человека, которому хватило сил и смелости, чтобы постараться меня понять, несмотря на собственное самолюбие и страхи. Как всегда, ты оказался лучше меня, мой смелый Граф.
– Я так понимаю, – сказал Влад, глядя на Никто, в человеческом облике, сидящего напротив. – Вы собираетесь прогуляться? – и снова посмотрел на меня.
– Если ты не против, – ответила я.
– Я… я не против, – сказал он, опуская глаза вниз, а потом снова посмотрел на меня и добавил. – Возвращайся скорее.
Я кивнула.
***
Когда я вернулась, праздник был в самом разгаре.
Ирма, радостная, разгоряченная набольшим количеством вина, но в большей степени – отличным настроением и прекрасной компанией, залетела на кухню, где, благодаря магии Влада и современной бытовой техники, все кипело, булькало, нарезалось, крошилось и складывалось в различные емкости само собой. Она быстро пробежалась по кастрюлям и чашкам, заглядывая в некоторые из них дольше, чем в другие, взяла пару проб и принюхалась к каждому блюду, на один только запах определяя, чего не хватает. Посолила и поперчила, бросила пару веточек розмарина и щедро насыпала базилик в одну из плошек. Она летала по кухне, насыпая, убирая, помешивая, и при этом мурлыкала себе под нос что-то веселое, когда я возникла у нее на пути. Она вскрикнула, тихонечко ругнулась, а затем, когда сердце успокоилось, осмотрела меня, останавливаясь на моем лице. Она улыбнулась и сказала:
– Ох, какие мы счастливые… – протянула она, осматривая мои блестящие глаза, улыбку, которая сама по себе ползла на уши, и сияющее лицо.
Я шагнула к ней и обняла, утопая в ее тепле, как в одеяле. Запах ванили, слабый, еле различимый, окутал меня, и я пробормотала ей на ухо:
– Я так соскучилась по тебе.
С того момента, как Никто открыл для меня космос и путешествия во времени, я все острее ощущала холод вселенной. Время, которое звездное чудовище коверкает, как ему вздумается, волшебство бездонной тьмы, бесконечность пространства, которое Никто сворачивает и разворачивает для меня, словно лист бумаги, прекрасны и удивительны. Звезды сверкают, галактики неповторимы, а для описания величия всей вселенной просто нет слов, ведь и понимание ее величины и ее законов невозможны для хрупкого человека. Мы слишком просты, мы еще слишком молоды для того, чтобы понимать ее, а тело наше слишком беззащитно. Мы – крошечные прозрачные существа, мерцающие радугой жизни, сверкающей разноцветными вспышками внутри наших тел. Никто рядом со мной, и он хранит меня. С ним не страшно, но… холодно. И чем дольше я за пределами Земли, тем холоднее мне становится. Вселенная восхитительна, но ее так много… Слишком много всего – тьмы, пространства, жара от раскаленных звезд, гравитации от черных дыр, радиации, невесомости, энергии, во всех ее проявлениях, и смерти. Это подобно огромному океану, где чудеса не заканчиваются никогда, но оттого, что ноги не чувствуют земли, человеку становится не просто страшно – болезненно одиноко. Слишком много открытого пространства заставляет меня скучать по твердой земле под ногами и теплу. И в определенный момент, когда разум устает умирать и рождаться заново, я говорю: «Довольно». Никто не против. Никто и рад, потому как, возвращая меня на землю, он спускается сам и прячется среди людей в облике голубоглазого блондина с длинными ресницами, тонкими чертами лица и изящными манерами. Он бродит среди самого несовершенного, что есть во вселенной – среди людей – и наслаждается ассиметрией и хрупкостью, несовершенством и уникальностью человеческой природы. Он, как картиной, любуется смешением подлости и благородства, нежности и грубости, предательства и отваги, бескорыстия и эгоизма в наших сердцах. А я, возвращаясь домой, тянусь к теплу. Я падаю в объятия доброй ведьмы и благодарю ее за то, что она у меня есть. И теперь, когда в моей жизни есть нечто огромное и непознаваемое, мне все сильнее хочется чего-то поменьше. Ирма, моя добрая и всепонимающая, согрела меня, разогнала застывшую в венах кровь до состояния нормального человека, но это не совсем то. Мне нужно что-то другое. Кто-то другой.
– А где Влад? – спросила я, поднимая голову, любуясь ее прекрасным лицом.