Дымов с трудом подавил желание подняться, подойти к окну, посмотреть, куда это чудовище попрётся. То есть… убедиться, что она и правда отвалила, окончательно и безвозвратно. Не просто на улицу выскочила и мечется туда-сюда, пытаясь успокоиться и прийти в себя, или бьёт кулаком в стену, не замечая боли – Дымов обычно так делал – а исчезла за забором, чтобы больше не появляться.
Но, конечно, не побежит он к окну. Ещё чего? И вот действительно, не стоит тащить в дом, и в собственную жизнь, всякую гадость.
– А вы про какую камеру? – раздалось внезапно.
Он и не заметил, что Юля тоже в столовой. Специально явилась, на шум? Чтобы не ускользнуло от её внимания, не обошлось без её участия. Ей-то почему каждый раз вмешиваться надо? Не умрёт же от любопытства, если всё не узнает. Но…
Ещё на неё не хватало накинуться, указать место. Что-то он разошёлся не в меру, словно истеричная девица. Как будто не в курсе, что в бизнесе обычно друзей нет, каждый сам за себя и, прежде всего, за собственную выгоду. А Бэлла…
А то он прямо ведать не ведал, как в таких случаях бывает? Он сам, скорее, исключение, только подтверждающее правило. Поэтому и смысла нет теперь негодованием пыхать, особенно на Юлю за её навязчивое вмешательство, связанное по большей мере с беспокойством и сопереживанием, а не исключительно с чистым любопытством.
– Да про обычную. Про фото. Отдал ей свою, чтобы пользовалась. Она, оказывается, фотографировать любит. Хотя, может, и нет. Наврала. А камеру приспособила к делу по-другому. Продала. Чтобы с друзьями по клубам ходить.
– Надо же, – озадаченно выдохнула Юля, сосредоточенно нахмурилась, качнула головой. – И когда успела? – В ответ на вопросительный Дымовский взгляд пояснила: – Я только вчера вечером к ней заходила, пока её не было, одежду после стирки приносила. И камера на столе лежала. Хотя, нет, не совсем камера. Сумка из-под неё. Может, и пустая.
– Ну наверняка, – усмехнулся Дымов. – А потом бы сказала «Ничего не знаю, ничего не ведаю. Всё на месте было. Не понимаю, что и куда девалось». В курсе я, как это делается. Но… сам виноват. Чего я ожидал? Вы, Юля, правы оказались. Всё же сразу видно. Девушка косит под пацана, пьёт вообще, как мужик, как что, в морду бьёт.
Помощница по хозяйству не заявила назидательно, как он предполагал, «Я же говорила», кашлянула, вроде бы даже смущённо, протянула, делая неуверенные паузы:
– Ну-у… я думаю… она так одевается и ведёт себя, потому что боится… ну-у… что с ней, как и с её матерью может случиться.
– И что с её матерью? – критично поинтересовался Дымов.
– Да мы с ней, пока в магазине были, разговорились. Вряд ли она всё это выдумала, – начала Юля по-прежнему неуверенно, но потом всё равно выложила, о чём узнала.
Подобного Дымов, конечно, не ожидал, но где гарантии, что это действительно не выдумано. Да любой мыльный сериал посмотри по телевизору, там и похлеще истории встречаются. Как раз именно для того, чтобы слезу вышибить. А на жалости легче всего играть. Всем же приятно создавать вид, какие они добросердечные, сочувствующие и трепетные.
– И где её мать сейчас?
Юля тоже говорила и выглядела довольно сдержанно, хотя обычно на такие вещи она гораздо экспрессивней реагировала, переживала, будто за своё.
– Бэлла сказала, умерла. Сколько-то лет назад. Из-за передоза. Откачать не успели. Но она с ними не жила, моталась непонятно где, непонятно с кем. Мать в смысле. А они даже не сразу узнали.
Прежде всего Дымов почувствовал раздражение – вот то самое ощущение, будто его специально на эмоции разводили, давили на самое чувствительное.
– Ну и что теперь? Я её жалеть обязан? В положение войти? Раз она настолько бедная-несчастная, пусть бухает по-чёрному, ворует и тунеядствует? Может, мне пристыдиться ещё, что я ей об этом прямо сказал, а не проникся?
– Да я ничего такого не имела в виду, – миролюбиво заверила помощница по хозяйству. – Просто предположила, почему она… такая.
– Ну да, – произнёс Дымов, только чтобы хоть что-то сказать, и дальше, уже автоматическое: – Спасибо. – Он поднялся из-за стола. – Я сегодня дома. По крайней мере, в ближайшее время.
Он специально разгрузил этот день, чтобы наконец-то заняться документами, в том числе и на тендер, а потом встретиться с Валаевым. Он ведь для того ему вчера и звонил, хотел договориться о встрече, но сейчас надобность в ней отпала, потому как всё, что Руслан мог сказать, Дымов уже знал, и ещё раз выслушивать его разумные выкладки и советы не собирался. А в офис ехать не обязательно, там работа давно чётко налажена, и без него справятся.