Теперь уже мужик перепугался, опомнился, вызвал неотложку, а пока потерявшая ребёнка Натаха лежала в больнице, сбегал в полицию и накатал заявление, что это она на него напала, пока он спал, и это он пытался сбежать, а она бросилась следом, но споткнулась, потому и грохнулась с лестницы.
Но Бэлла не такая дура, чтобы за подарки и шмотки позволить относиться к себе, как к какой-то ничтожной твари. Ещё и обвинять, что она загнала камеру. Да она не то, чтобы никогда не загнала бы её сама, она бы… если бы кто попробовал стащить у неё эту камеру или отобрать, закатала бы того в асфальт – без всякого катка, собственными силами.
Свезённые костяшки пальцев запоздало засаднило, хотя злости поубавилось, да и нервное напряжение слегка отпустило, зато в носу опять защипало.
Да ну нафиг всё это! Вообще всё. Ничего ей не надо. Ни от кого. Она уже привыкла, что всегда одна, что никому не нужна, и бежать ей особо некуда. Так какой смысл?
Бэлла сглотнула, с силой зажмурилась, и просто, где была – в нескольких метрах от шлагбаума, возле глухой кирпичной стены строения непонятного предназначения – там и присела на корточки, обхватила голову руками, опять зажмурилась.
Фиг знает, сколько она вот так просидела, почти неподвижно, только едва заметно покачиваясь вперёд-назад. Потом глаза сами открылись, и она бессмысленно пялилась на кромку асфальта, на подстриженную траву под ногами, хотя толком ничего и не видела, взгляд бы расфокусирован, больше нацелен внутрь, а не наружу. Правда там тоже смотреть оказалось не на что, одни дурацкие мысли.
Чуть в стороне проехала машина – Бэлла отметила чисто на автомате – и, кажется, остановилась, дверца хлопнула. Если честно, было абсолютно пофиг, что там в мире творилось, но и минуты не прошло, как перед глазами нарисовались чьи-то ноги в белоснежных брендовых кроссах, а сверху прилетело:
– Эй! Ты чего тут?
– Ничего, – несмотря на вполне миролюбивый и даже искренне обеспокоенный тон вопроса огрызнулась Бэлла, по-прежнему глядя на кроссы, но потом всё-таки вскинула голову.
Над ней возвышался парень, такой, ну… такой. Она ещё толком увидеть не успела, но уже с уверенностью могла сказать – симпатичный. Очень. Это становилось понятно с одного короткого взгляда – вот так, сразу – и даже если его отвести, он, словно примагниченный, тут же возвращался, к парню. Потому что мгновенно появлялось желание получше того рассмотреть.
Всегда же хочется смотреть дольше, когда видишь что-то красивое и приятное. А парень действительно был красивым. И привлекательным. Явно постарше, смуглый, с темными волосами. И глаза тоже тёмные. Не чёрные, а коричневые, аппетитного шоколадного оттенка. Причём не обычного шоколада, а горячего. Ну, именно так и представлялось, что горячего. И сейчас они сочувственно и встревоженно смотрели на Бэллу.
– Тебе плохо?
– Нет, – насупленно выдавила она.
Тогда парень тоже присел на корточки, поинтересовался, чуть наклонив голову к одному плечу:
– Тогда чего ты тут сидишь?
Теперь его лицо находилось слишком близко, до такой степени, что просто трудно было не заметить и длинные пушистые ресницы, и неглубокую ямочку на подбородке. И, наверное, поэтому взгляд показался ещё более внимательным и пристальным, так что даже смутил.
– Хочу и сижу, – отведя глаза, буркнула Бэлла, а парень не обиделся, наоборот, улыбнулся, протянул, иронично, но по-доброму:
– У-у, ясно. – И опять заботливо уточнил: – У тебя точно всё в порядке?
– В порядке, – теперь уже без раздражения и неприязни заверила Бэлла, и парень выпрямился, протянул ладонь.
– Тогда давай руку. – Но, увидев, что Бэлла не торопится, опять улыбнулся и произнёс ободряюще: – Ну?
Она не слишком решительно обхватила его ладонь, тёплую и спокойно расслабленную, и парень сразу сжал её пальцы, потянул вверх. Бэлла попыталась подняться, но от долгого сидения на корточках ноги затекли. В целом у неё, конечно, получилось, но не слишком уверенно и грациозно, и парню пришлось протянуть ей и другую руку, чуть придержать. Но даже, когда она окончательно распрямилась, он не сразу отпустил её пальцы, хотя уже и не сжимал их крепко.
– Тоже здесь живёшь? – задал он очередной вопрос.
Почему-то не захотелось признаваться, что Бэлла не отсюда, что на самом деле живёт непонятно где – в обычном многоквартирном доме обычного района у обычной бабушки – а сюда чисто случайно попала, да и то её уже выпнули. То есть она сама ушла, но просто потому что не стала дожидаться, когда её вышвырнут. И она ответила пространно: