– Не совсем.
Парень не стал уточнять, что она под этим подразумевает, улыбнулся ещё шире, демонстрируя ровные белые зубы, и вдруг представился:
– А я Давид. Можно Дэв. – Махнул рукой в сторону действительно стоящей неподалёку машины, точнее, топтавшихся рядом с ней, ну, по-видимому, друзей: – А это Санёк и Муха. – Ей показалось, или всё-таки «Муха» он произнёс, больше упирая на последний слог? – А ты кто?
– Бэлла.
Наверное, и правда получилось слишком тихо и неразборчиво, потому что Давид озадаченно вскинул брови и переспросил:
– Как?
– Бэлла.
– Круто! – с искренним восторгом выдохнул он, произнёс, будто пробуя или тренируясь: – Бэлла. – И тут же без перехода предложил: – А поехали с нами. Ко мне. У меня день рождения. Хотя на самом деле вчера был, но сейчас ещё всё в самом разгаре. Просто бухло закончилось, гости всё вылакали, вот и пришлось за ним гонять. Едешь?
Глава 14
Бэлла не торопилась отвечать. Вот если бы её спросили «Хочешь поехать?», она бы сразу сказала определённо «Хочу».
Ну а почему не поехать? Идти-то ей всё равно некуда. И дела до неё никому нет. Вот сидела она здесь, буквально в нескольких шагах от шлагбаума и поста охранника, и тот наверняка её видел, но ему вообще похрен, почему она тут, что с ней. А вдруг ей и правда плохо? А вот Давид остановился, выбрался из машины, подошёл, спросил.
Он действительно очень обаятельный. И красивый, да – и глаза, и улыбка, и бархатный голос, и вообще весь. Такой непривычно естественный и доброжелательный, не выделывается с первых секунд, не наглеет и не нарывается. Но ему и не нужно. Он и без этого обращает на себя внимание, ему не требуется ничего доказываться, потому что и так сразу видно и понятно, что он… особенный. И правда не хочется, только познакомившись, сразу расставаться. Но…
– А подарок? – напомнила Бэлла по-прежнему не слишком уверенно.
– А нафига он нужен? – отмахнулся Давид, пожал плечами. – Меня трудно чем-то удивить. Тем более барахлом. – Дёрнул бровью. – А вот компания симпатичной девушки… – сделал многозначительную паузу. – Это точно лишним никогда не бывает. – И уже в который раз улыбнулся, глядя на неё открыто и прямо.
Бэлла ощутила, как опять наливаются жаром только недавно остывшие щёки, но раньше они пылали от обиды и злости, а сейчас совсем от другого. Она, конечно, сомневалась, что слова «симпатичная девушка» можно отнести к ней, но из уст Давида они прозвучали довольно убедительно и вполне искренне. Ведь и домработница Юля тогда, в магазине, говорила, что Бэлла очень даже милая. Может, Давиду как раз такие и нравятся? Не все же любят сисясто-губастых одинаковых, словно сошедших с конвейера кукол.
– Ну чего ты? Не стесняйся, поехали, – он аккуратно взял Бэллу за локоть, потянул за собой к машине. – Можно, конечно, и пешком, тут недалеко, но раз уж на колёсах…
– Да не стесняюсь я, – заверила она с лёгким вызовом.
И не боится тоже. И вообще не видит причин, почему должна отказываться. Тем более, с утра она и поесть не успела – из-за Дымова – поэтому в животе пусто, а на днях рождения всегда же чем-нибудь вкусным угощают, и по части поесть, ну и по части выпить тоже.
Бэлла решительно двинулась к тачке, даже обогнала Давида. Та тоже была не абы какой. Хотя Бэлла и не особо разбиралась, но тут сразу становилось понятно: это не какое-нибудь дешёвое авто эконом-класса. Машина и сияла, как только что тщательно вылизанная, наподобие белозубой улыбки хозяина.
– Садись впереди, – распорядился Давид, добавил с особой значимостью. – Рядом со мной.
И когда они въехали на участок, прошли на задний двор, где и веселились собравшиеся – неужели реально гудели ещё со вчерашнего дня и до сих пор не устали? – почти не отходил от Бэллы, практически забив на остальных гостей, что-то рассказывал, смешил, заботливо ухаживал, подавая маленькие сборные канапешки на шпажках, меняя опустевшие бокалы из-под коктейлей на полные или доливая что-то покрепче в приземистый пузатый стаканчик. И это тоже было приятно.
Наверное, она именно это больше всего и запомнила – жаркий взгляд шоколадных глаз и невероятную сияющую улыбку. Смотря на них, получалось сосредоточиться, когда в голове уже начало шуметь, а мысли стали ленивыми и тягучими до такой степени, что ещё недодуманные до конца уже забывались. Или вдруг обрывались внезапно, и, когда у Бэллы получалось их опять ухватить, она озадаченно ловила себя на том, что находится не совсем там, где предполагала, и разговаривает уже совсем о другом, или делает то, что вроде бы не собиралась. Или как раз собиралась?