А он даже не заметил, когда она тут материализовалась.
– Чего тебе?
– Вот, – Бэлла протянула руку. – Температуру померь.
Она сжимала в пальцах термометр и, судя по интонациям, не просто предлагала, а требовала.
Дымов глянул на градусник, потом на неё, хмыкнул и тоже потребовал:
– Лучше от головы что-нибудь принеси. Спроси у Юли, что у нас есть.
– Сначала померь, – выставила условие Бэлла, подсунув ему термометр чуть ли не под нос, но он, недовольно поморщившись, отвёл её руку.
– Не зуди. И без тебя голова раскалывается.
– Вот и померь, – упрямо заявила она.
О-фи-геть. Ещё и шантажирует, права качает. Сама живёт тут на птичьих правах и туда же – командовать.
– Всё равно никуда не пойду, пока не померишь.
Ну-ну.
– Так и будешь здесь стоять?
– Так и буду.
– Ну и стой, – мстительно выдал Дымов, поморщившись от шума в голове, и развернулся к ноутбуку.
Уверен был, что она отвалит. Ну, может, чисто для вида поторчит пару минут, но потом точно отвалит.
А вот ничего подобного – торчала и торчала, словно приклеилась к месту. И, наверное, в любом другом случае Дымов легко бы забил, не обращал внимания – он тоже упёртый – но сейчас не получалось. Раздражало до невозможности.
Хотя Бэллу он почти не видел, просто знал, что она здесь. Чуть ли не ощущал. Постоянно тянуло то передёрнуть плечом, то потереть шею, избавиться от сверлящего его взгляда. А в том, что она неотрывно на него пялилась, Дымов даже не сомневался.
Вот же заноза. Неужели не понимала, что ему и без того хреново. Но не признаваться же!
Да спрыснет она или нет?
Он не успел осознать собственное движение – всё-таки вскинул руку и потёр шею. Разозлился, уже готов был рявкнуть, но Бэлла опередила.
– А если ты действительно заболел? – произнесла по-взрослому рассудительно и назидательно. Дымов обернулся, посмотрел сурово, насколько вышло, но её даже ни на каплю не проняло, перечислила всё тем же наставительным тоном: – Чихаешь. И глаза красные. И сам же говорил, что голова раскалывается.
Она дёрнулась, повела рукой, будто хотела потрогать его лоб, но не решилась. А он – на секунду – вроде как пожалел, что не решилась, и даже успел подумать, что ладонь у неё наверняка прохладно-приятная. Тоже на секунду.
– Ну чего ты как маленький? – под финал со снисходительным упрёком выдала Бэлла.
Подобного Дымов пережить уже не смог, протянул угрожающе:
– Че-го? – и уже хотел ей посоветовать катиться отсюда на фиг, но она опять опередила, пожала плечами.
– Тоже мне проблема. Всего-то две минуты займёт. – И пообещала: – А я пока за таблеткой схожу.
– Ну… – он втянул побольше воздуха, но, глянув на её физиономию с вдохновенным выражением полной убеждённости в праведности собственного порыва и намерением ни за что не отступить, обречённо выдохнул: – Ладно. Только ради этого. Чтобы ты отвязалась.
Бэлла сжала губы, пытаясь скрыть торжествующую улыбку, протянула ему термометр. Дымов на автомате стряхнул его, засунул под мышку.
– Увидела?
Она кивнула и без лишних разговоров, как обещала, отправилась за лекарством. Вернулась через несколько минут с таблеткой и чашкой, поставила перед ним на стол.
– Вот.
Дымов достал градусник, протянул ей, даже не посмотрев.
– Держи. – Глянул вопросительно: – Всё?
Взял со стола таблетку, забросил в рот, а пока запивал, услышал твёрдое и решительное:
– Нет! У тебя тридцать девять почти.
– И? – с раздражённым вызовом произнёс он, заверил: – Таблетка подействует, и всё пройдёт.
Чего ей ещё-то надо?
– Лучше отлежаться, – с напором выдала Бэлла.
Как же надоел этот её родительский тон. Кто здесь на самом деле взрослый?
– Я специально дома остался, чтобы спокойно поработать, – с не меньшим напором пояснил Дымов, но она только фыркнула.
– Ты же всё равно не работаешь, только вид делаешь. Сразу же заметно.
– Это потому что ты тут торчишь и мешаешь.
– Не-а. Это потому что у тебя всё равно не получается. С такой температурой.
– Достала, – процедил он сквозь зубы, прекрасно понимая, что она права, но и сейчас не собираясь признаваться.
Бэлла, кстати, тоже могла бы помолчать и не добивать болящего, но она продолжила в праведном возмущении: