Физрук после первых же занятий, видимо, что-то разглядев, позвал её в секцию рукопашного боя, которую сам же и вёл. Сначала Бэлла категорично отказалась, она ведь завязала с драками, а потом – так вышло – рассказала обо всём Марьяне, и та, как ни странно, посоветовала попробовать.
– Окажется, не то, не подходит, ведёт не в ту сторону, уйдёшь. А так… Ты же сейчас волнуешься, переживаешь. Новое место, новые люди. Да любой в подобной ситуации стрессовал бы. Это ж надо совсем железобетонным быть, чтобы оставаться спокойным. А тут появится возможность лишнее напряжение сбрасывать. Лучше же, чем случайно на ком-нибудь сорваться. У меня у самой иногда желание возникает кому-нибудь навалять хорошенько. Но я не умею. А вот на какой-нибудь боксёрской груше… оторвалась бы. Да ведь Игнат тоже раньше, как что, сразу в драку лез. Из-за мелочи взорваться мог. Это сейчас он такой – деловой, солидный и правильный.
Именно на занятиях по рукопашному Бэлла и познакомилась с Олегом. Он был с другой специальности, с оптики, поступил в лицей после девятого, а сейчас учился на последнем третьем курсе. Так что они оказались ровесниками. Хотя выглядел Олег взрослее, иногда его даже принимали за тренера.
Бэлла привыкла, что парни относились к ней, как к одному из них, девушкой подчас и не воспринимали, но раньше подобное её вполне устраивало. Даже спокойней было, что ровесники не пытались её лапать, как остальных, не лезли, боясь получить в ответ. А со взрослыми мужиками она сама старалась не связываться, если вдруг замечала тот пугающий грязный интерес, и если их было хотя бы двое. А вот какому-нибудь одинокому плюгавому ушлёпку могла и надавать – за пошлый намёк, за сальный взгляд.
Поэтому и про Олега она сначала подумала, что тот общается с ней чисто по-дружески, опять как с приятелем, участником одной команды. Потому что не он один так. Остальные парни к ней тоже нормально отнеслись. Только никто из них не дожидался специально после тренировки. Если и ходили потом вместе до метро, просто случайно совпадало – всем же туда надо, а дорога одна.
А тогда, выйдя из дверей лицея на улицу Бэлла едва не испугалась, когда кто-то в надвинутом на голову капюшоне, до этого подпиравший квадратную колонну, шагнул ей навстречу, но вовремя узнала.
– Ты чего так долго? – поинтересовался Олег, впрочем, без особой претензии. – Остальные уже давно прошли. А торчать тут, знаешь ли, не жарко.
– Ну и не торчал бы, – хмыкнула Бэлла.
Она же не просила. Хотя, конечно, было приятно осознавать, что он тут остался специально ради неё.
– Ну кто-то же должен тебя проводить, – со значением произнёс Олег. – Поздно уже.
Теперь она дёрнула плечом, заметила:
– Как обычно, – и неторопливо двинулась вниз по ступенькам крыльца.
Он только улыбнулся в ответ, решив, что она нарочно прикидывается непонимающей дурочкой и его дразнит. Но, наверное, так и было – прикидывалась, дразнила. Оно как-то само собой получалось, и даже удивляло немножко, и по-прежнему нравилось, что Олег терпеливо выносит её не слишком приветливые жесты и фразы и не собирается обиженно отваливать.
– Тебе куда? – спросил он, нагоняя и пристраиваясь рядом.
– В метро. Куда ещё?
Он чуть забежал вперёд, развернулся к ней лицом, вроде бы и преградив дорогу, но и не остановившись, а медленно пятясь.
– Может… погуляем?
Бэлла с трудом сдержала невольно растягивающую губы улыбку.
– Сам же сказал, поздно уже.
– Это когда одна, – возразил Олег. – А когда со мной, уже не считается.
Они действительно погуляли немного, потому что погода особо не располагала, и до дома он её тоже проводил, до самого подъезда. Ой, то есть парадного. Остановились недалеко от входа, напротив друг друга.
– Пока? – полувопросительно проговорил Олег.
– Ага, – Бэлла кивнула и торопливо устремилась к двери, на ходу выуживая из сумки связку ключей.
– Бэл! – окликнул он, но она и не подумала остановиться.
Наверное, испугалась и смутилась, потому что прекрасно видела – он смотрел на её губы, когда произносил это «Пока». А целоваться с ним…
Ну, она ещё не решила – хочет или нет. Именно сейчас. С Олегом.
Она же никогда толком и не целовалась. Если не считать Давида. Но его лучше даже не вспоминать, не только не считать, тем более с ним она была почти невменяемой. Вот и получалось, что это был бы первый раз – осознанно, по-настоящему.