— А участковый что же? Вас не послушался, не разговаривал с Алькой?
— Да вроде бы он собирался, только Альки здесь уже не было — в больницу увезли.
— И что с ней случилось? — ахнула Таня.
— Да бог ее знает, она же наркоманка!.. Я толком и не спрашивала. А про этого вашего Севухина ничего не знаю.
— Понятно… — Таня тяжко вздохнула, расстроившись, но вопросы продолжала задавать нужные. — Хорошо, а Алька — где она жила? И кого-то можно сейчас у нее застать?
Женщина охотно объяснила, кто такая Алька и как пройти к ее дому.
— Сама она еще в больнице, но у нее в доме все время кто-то есть — балаган, а не квартира!
Больше расспрашивать даму было не о чем — Таня доброжелательно попрощалась и пошла прочь. Потом снова обернулась к женщине:
— Подскажите, а дом Патровой Софьи Павловны где здесь найти?
— Патровой? Так это вам нужно по главной улице еще километров пять проехать — там у нас элитная зона начинается. И места почище, и воздух посвежее. Там она и обосновалась — у нас все про нее знают, хорошая женщина. Только вы туда все равно не попадете, — дама осмотрела нас с Таней оценивающе, — там охрана знаете какая — с автоматами! А что, думаете у них кто про вашего Севухина слышал?
— Да нет, вряд ли… Я лучше с друзьями Алиными поговорю. Они еще раз распрощались, и Таня снова уверенно зашагала по укатанной асфальтом дороге в конец улицы. Там, как объяснила женщина, жила Альмира Даминова — наркоманка, дебоширка и содержательница притона.
Таня так припустила, что мне пришлось ее догонять:
— Ну куда ты собралась? — зашипел я на бегу. Бабки из окрестных домиков по — прежнему на нас поглядывали и переговаривались. — Теперь уже надо оперативную группу вызывать и этот «балаган» вместе с Алькой колоть! Тебе там делать нечего! Или ты хочешь, чтобы после твоего визита весь «балаган» разбежался — ищи их потом…
Таня взяла меня под руку и заговорила сладким голосом, какого я от нее даже не ждал:
— Лешечка, мы только одним глазком на этот дом посмотрим — и все. А компания ее, если они к убийству Нуйкова и Каравчука причастны, должны были сразу исчезнуть. Если сразу после убийства не разбежались, то и сейчас не разбегутся. Ну, пойдем, а?
До сих пор не понимаю, как я мог туда пойти, да еще и Таньке идти позволил. Выглядело убийство Нуйкова как типичная бытовуха: в молодежной компании парни не поделили что — то, одного — Нуйкова порезали ножом. Пусть даже совершенно случайно. Отвезли труп подальше от поселка и успокоились. Картина яснее ясного, а я — идиот — туда за каким — то чертом пошел, имея из средств обороны только адвокатские «корки».
Двор Альмиры вычислили сразу — забор местами отсутствовал вовсе, калитка дружелюбно распахнута настежь. Мы предельно тихо вошли, я даже дышал через раз. Через весь двор от дома — одноэтажной развалюшки, больше похожей на сарай, чем на жилое помещение — направлялся, расстегивая на ходу ширинку, некий бледный тинэйджер. На нас с Таней он внимания не обращал, пока мы его не окрикнули. Я, жестом попросив Таню помолчать, заговаривал сам:
— Альмира где?
— Алька? — Нет, при детальном рассмотрении он оказался совсем не тинэйджером, а парнем призывного возраста, может и старше. — Алька там… — он махнул рукой в сторону города. Локтевой сгиб сплошь усеян дорожками инъекций.
— Сейчас кто в доме есть?
— В доме?.. Только я. И Алька… — не реагируя больше на нас, парень продолжил путешествие в сортир.
— Ты же сказал, что Алька в городе? — крикнул ему вдогонку я. Парень только что — то неясно пробубнил.
— Вот видишь, — зашипела Таня, — кроме еще одной Альки там никого нет! Может, она про Нуйкова и расскажет.
Сама Таня уже поднялась по ступенькам и осторожно заглянула внутрь домика, потом исчезла вовсе. Я поднялся следом и как догнал, сразу заявил:
— Только разговаривать с ней буду я!
— Разговаривай, — повела плечом Таня.
Я осмотрелся. Внутренний интерьер был создан в стиле минимализма: из мебели только два матраса на полу и примус. Еще, правда, был широкий подоконник, судя по бутылкам на нем, служивший столом. Пахло в доме сыростью, водкой и еще чем-то сладковатым, кажется анашой. На одном из матрасов-то и спала девушка — по-видимому, Алька, с которой я вызвался разговаривать. Что ж, будем надеться, что соображает она чуть лучше, чем ее кавалер.
Таня, пока я неловко оглядывался, уже начала шарить по подоконнику. Увидела женскую сумку, и, не осторожничая, высыпала содержимое прямо на пол. Из кучки женского барахла она выудила паспорт и, хмыкнув, раскрыла документ: