Супруги Левченко давно и прочно обосновались в коттеджном поселке в пригороде Москвы. Огромный и тщательно охраняемый дом находился всего в нескольких сотнях метров от живописной дубовой рощицы сразу за которой был спуск к реке. Левченко рассказывал, что в ней даже водится вполне съедобная рыба, и, сколько Олег помнил Славу Левченко, тот мечтал вдоволь порыбачить, словно он и правда стремился расплеваться как можно быстрее с делами и вести размеренную жизнь пенсионера. Олег же знал Славу достаточно, чтобы убедиться: единственный смысл его жизни — делать деньги. Слава без этого уже не может, он даже в отпуск не ездит. Все остальное — политика, это его приобщение к народу, попытки объединить вокруг себя семейство — не более чем игра. Только вот иногда Левченко слишком уж заигрывается и смешивает собственный вымысел с реальностью… Впрочем, скорее всего и «играет» Славка тоже с какой — то одному ему известной целью.
Сегодня Олег Филиппович снова попал на семейный обед с супругами Левченко и их горячо любимым племянником. Клавдия, как обычно, была сама любезность — предлагала гостю паштет и тарталетки, а Слава был мрачен и даже не пытался этого скрыть. Разговор у них состоится не из приятных, решил Олег.
Димка — племянник — старательно делал вид, что его здесь вообще нет: склонился низко — низко над тарелкой и с выражением отвращения на лице хлебал суп. Олег сделал вывод, что с племянником Славка уже пообщаться успел. Димку Олег Филиппович знал давно и с тех самых пор жалел. Детство у мальчишки было ох, каким несладким: родной Димкин отец всю свою жизнь только пил и колотил за дело и без дела сына. Мать — Славкина родная сестра — тоже выпивала. Когда Димке было лет тринадцать, отца его посадили то ли за ограбление, то ли за разбой — после этого одному богу известно, как сложилась его судьба. С тех пор, как Вячеслав с Патровым открыли свое дело, благосостояние Левченко резко пошло в гору. Племянника, а заодно и сестрицу, Слава взял на воспитание — таким образом, лет с пятнадцати он практически заменил мальчишке отца, тем более что своих детей у Славы с Клавдией нет. А у сестры и вовсе началась вторая жизнь — сейчас она старательно вела образ жизни светской дамы. Димке же, видимо, и сейчас живется несладко, и эти добровольно-принудительные семейные обеды сидят у него, наверное, в печенках… Еще бы — парню скоро тридцать, а Вячеслав по — прежнему его воспитывает, совмещая тотальный контроль с непрекращающейся критикой.
Отставив пустые тарелки, пришлось прекратить и любезные разговоры с Клавдией — на редкость приятная женщина:
— Знаю-знаю, мужчины, вам нужно обсуждать ваши важные дела — не буду больше мучить вас своими глупостями… Славик, вам принесут кофе в кабинет.
В кабинет поднялись втроем: Олег Филиппович, Левченко-старший и Дима зачем-то… К слову сказать, никакой деловой хватки или хотя бы красноречия, присущих дяде, у Димки не было и в помине — лишнего слова из него не вытянешь. Хотя он, вроде бы, возглавляет какую-то фирму. Наверное, Слава решился все-таки приобщать парня к делу. Ну-ну…
— Как насчет коньяку, Олег Филиппыч? — Слава доставал из бара фирменную бутылку с пузатыми бокалами и благодушно улыбался. И Олег еще больше уверился, что сейчас последует колоссальный разнос. Или — еще хуже — очередная просьба такого рода… что уж лучше бы разнос.
Левченко же разлил коньяк в два бокала, демонстративно задумался, глядя на Димку, и плеснул все-таки в третий. Вздохнул:
— Вот летят годы… уже и Митьке наливаем на ровне с нами, и в разговоры его посвящать приходится. Цени! — заметил он племяннику.
Вячеслав тяжело опустился в кресло и, рассматривая через бокал приглушенный свет торшера, задумчиво вещал в пустоту:
— Летит времечко, летит… Слышишь, Олег Филиппыч? А кажется, что совсем недавно мы с Сашей Патровым — земля ему пухом — начинали. Тогда времена другие были, не то, что сейчас. Это вон Митька, молодежь, на всем готовом, а мы… — он досадливо махнул рукой и отпил из бокала. — Вот ты, Митька, сидишь сейчас в директорском кресле — клопов давишь и даже не знаешь, как дядька твой начинал! Здоровья сколько мне это стоило! Нервов! А вы только разбазаривать умеете! Чужое — кровью и потом нажитое! А вот отправь вас сейчас из сытой Москвы в другие условия — в которых мы с Патровым начинали! Загнетесь вы, зубы обломаете, потому, как ничего не умеете, кроме как чужими деньгами сорить!
Олег все еще не понимал, куда он клонит. Обращался Вячеслав к Димке, но распекать племянника в присутствии постороннего человека — для Славы это было не характерно. Значит, Слава хочет что-то объяснить ему, Олегу, но на Димкином примере.