Замолчав, Шура снова прикурила — на этот раз нервно, «Проводить время с пользой» ей уже не хотелось. Шура схватила с подоконника папку и отдала ее Сергею:
— Вот, поискала я тут информацию о «Меридиане» в наших загашниках… Фирма была ликвидирована в прошлом году, так как ее гендиректор — Левченко Вячеслав Петрович — баллотировался в Госдуму, и даже, представь себе, прошел туда. Сейчас он заместитель председателя комитета по промышленности, между прочем… Но знаешь, что интересно: завод, перерабатывающий отходы — тот, о котором я тебе говорила — его вовсе не прикрыли. Более того, он и сейчас по — прежнему функционирует и якобы скупает бракованную руду, а контракт на скупку руды у него с московской компанией…
— «Оникс», да?
— Откуда знаешь?
— Так у «Алюминия» тоже контракт с «Ониксом».
— Даже так? А еще, Сереженька, гендиректор этого самого «Оникса» — Левченко Дмитрий Николаевич…
— …племянник нашего депутата, — уверенно продолжил Сергей, а Шура психанула:
— Если ты и так все знаешь, нафиг нужно было меня этим напрягать?
— Не сердись, Шурик, мне нужно было убедиться. Получается, главных «злодеев» — Астафьева и Патрова — больше нет, а торговля мифической бракованной рудой продолжается с прежним размахом! Благодарю, Шурик, я полетел…
— Подожди, — задержала его Шура уже у входной двери, — ты больше не приедешь, да? — Сергей отвел взгляд, Шура, помолчав усмехнулась. — Ну вот мы с тобой и поговорили — впервые за десять лет.
Отправился Сергей, конечно, в родное УБЭП ГУВД на Огарева — хоть и было по — прежнему рано, но уже не настолько.
Схема торговли рудой после убийства Астафьева и самоубийства Патрова практически не изменилась: тот же сибирский «Алюминий», тот же мифический завод по переработке руды. Только фирма-посредник поменяла название с «Меридиана» на «Оникс», но фактическое руководство оставалось тем же — Дима Левченко был гендиректором марионеточным, сам он ничего, конечно, не решал. Сергей не сомневался, что и каналы продажи руды за границу те же, что и были раньше. Но это, конечно, нужно будет проверять и доказывать. Сергей ненадолго задумался: а кто же занимается оформлением липовых сделок, если «Феликса» больше нет? И остановился на версии, что «Феликс» просто сотворил себе приемника, так же, как и «Меридиан», а руководит такой фирмой — приемником подставная фигура, приближенная к Левченко.
Была еще одна проблема — Таня Шорохова. Шорохова была референтом в «Феликсе» — Андрей Астафьев ей доверял, а после ликвидации «Феликса» она моментально нашла себе местечко в «Ониксе». Недостатка в секретаршах Москва не испытывает, значит, в Шороховой было что — то такое, что заставило руководство «Оникса» продолжать с ней работать. Что в ней может быть? Она что — то знала и шантажировала этим руководство? Маловероятно, что Левченко пошел бы у нее на поводу…
А может быть, все гораздо проще? Шорохова была в курсе дел Астафьева — так, возможно она просто заняла его место? И вместо Астафьева оформляет документацию на руду. Причем, никакой опасности для Левченко она могла и не представлять — ей вовсе необязательно знать о том, что руда, которую она оформляет — мифическая. И тогда получается, что никакой фирмы-преемника «Феликса» нет, просто в «Ониксе» создали отдел делопроизводства. Могло так быть? Вполне.
Сергей поймал себя на том, что очень не хочет очернять Таню Шорохову, заранее исходит из того, что она ничего не знала. То есть, конечно, она кое-что знала, но так и не разобралась до конца, что к чему.
Павел Ильич Мухин — начальник отдела УБЭП ГУВД, он же Паша, или даже Муха — не для всех, но для некоторых. Фамильярность вполне допускалась в неформальной обстановке, в силу небольшой возрастной разницы между начальником и подчиненными, и приятельскими, по большей части, отношениям. Для Салтыкова Мухин был Пашей.
Мухин, не смотря на ранний час, уж был в отделе и, радуясь, что они могут поговорить без лишних глаз и ушей, повел Сергея в свой кабинет.
— Как съездил? Удачно? — первым делом спросил Паша. — По лицу вижу, что удачно. Потом расскажешь, сначала меня выслушай. Я тоже времени зря не терял, воспользовался тут кое-какими связями и раздобыл материалы по убийству Астафьева. Там обыкновенный «заказняк», причем хорошо продуманный и исполненный. Астафьев задержался допоздна в своей конторе — никого из сотрудников уже не было. В половине девятого в кабинет поднялся охранник, а Астафьев был уже мертв. Два выстрела — в грудь и в голову, стреляли из «ТТ».