— Дальше вы, госпожа париса, — провещал Лудо, обращаясь непосредственно к моей любимой.
— Именем, данным мне при рождении, клянусь, что Ада Норин не имеет никаких связей с повстанческой группировкой «Красное пламя». На этом всё, — уверенно заявила париса, гордо и высоко выставив вперёд заострившейся подбородок.
Разумеется, все вокруг улыбались, с трудом сдерживая рвущиеся наружу смешки. Они жаждали шоу. И затаили дыхание, когда оно, наконец, началось. Сначала круг вокруг Ады засиял так же ярко, как и Глэдис до этого, потом чего количество маленьких огненных искр увеличилось раза эдак в три минимум. Подобное означало, что слова обеих приняты ко внимаю, и пришло время начаться «судебному разбирательству». Потихоньку вверх поднималось настоящее, драконье пламя. По внешнему виду оно сильно отличалось от обычного, так как больше относилось к бардовой, чем алой палитре — другими слова, было тёмно-красным, в точности, как и сама кровь. Секунда, вторая — и огонь уже почти достиг потолка, периодически полностью закрывая собою двух девушек, находящихся в самом центре пылающего урагана. Расплывчатые фигуры вели себя абсолютно по-разному: одна металась из стороны в сторону, боясь ненароком обжечься, пока вторая, не двигаясь, похоже, решила вверить свою жизнь в руки обычной удачи. Само-собой, догадаться о том, кто из них кто, для меня не составило большого труда. И как только Ада может быть настолько бесстрашной? Вот про меня такого точно не скажешь: ещё немного, и просто не выдержу — брошусь в огонь и вытащу её оттуда, наплевав на всё и вся.
К тому времени, когда уже почти всю комнату закрыла тёмная материя из непроглядного, однако, полностью безопасного для не участвующих в ритуале дыма, мы услышали первые крики. Девичий голос, перекошенный до неузнаваемости и прерываемый неконтролируемыми приступами кашля, молил о пощаде и снисхождении. Различить в нём нотки ужаса, гнева, горести и отчаяния было весьма нетрудно. «Ну, наконец», «долго же она продержалась», «там-то и место этой плутовке», — фразы вроде этих долетали до меня отовсюду. Да, никто даже не сомневался в том, что кричит именно париса. Ведь лишь ради этого все сюда и пришли. Впитать её крики, словно самую лучшую в мире музыку. Ну а я… улыбался. Нет, вовсе не потому, что поддался безумию вокруг меня. Просто я знал: Ада не позволила бы себе вымаливать прощение у кучки снобов, только и умеющих, что набивать пузо и удовлетворять ненасытную похоть. Никогда и ни за что. Даже на пороге смерти. Определённо: кричала не она.
И остальные осознали сей факт очень и очень скоро. Когда Глэдис начала взывать к Лудо, в отчаянии плача о том, что не об этом они договаривались, даже эти слепцы пришли к очевидному: здесь определённо что-то не так. По залу прокатилась новая волна беспокойства. Однако на этот раз оно проявило себя вовсе не в раздражающей болтовне, акак раз-таки наоборот — в тонкой пелене, сотканной из гробового молчания. Пандора возле меня вцепилась в подлокотники трона так, словно ещё немного — и сама земля двинется у неё под ногами. Лудо же просто застыл на месте, как по мне, забыв и о том, что время от времени нужно делать вдох-выдох. Сейчас он мог лишь тыкать в список с именами и убеждать себя в том, что подобный поворот — страшный сон и не более. В самом же конце зала маленькая девочка, пришедшая к тем же выводам, что и я сам, кружила в вальсе моего друга Вика, будучи вне себя от счастья.
Секунды стали часами, а минуты — днями, пока я томился в ожидании последнего слова. И пусть разум твердил, что ответ уже более чем очевиден, сердце не собиралось замедлять свой бешеный ритм: оно требовало неопровержимого доказательства. Спустя восемь минут и сорок три секунды с момента, когда Ада закончила говорить — огонь погас. Моментально. Просто испарился со всеми, принесёнными им, пеплом и дымом, не оставив ни единого следа своего здесь пребывания. Этому было лишь одно-единое объяснение: лжец наказан — его сердце больше не бьётся. В круге из головы дракона — том, где десять минут назад была Глэдис — лежал обгорелый до неузнаваемости труп, пока во втором стройная девушка изо всех сил отряхивала нежно-голубое платье от грязи. Столь «важное» занятие полностью поглотило её внимание, и прошло ещё где-то с полторы минуты прежде, чем она, наконец, обратила внимание на десятки немигающих, направленных исключительно на неё взглядов.
— А? — в голосе Ады сквозило настоящее удивление. — Неужто всё так быстро закончилось?
Она была абсолютно невредимой. Огненный ураган, бушевавший здесь всего пару минут тому назад, не оставил и ожога на её хрупком теле. Наоборот: по сравнению с тем моментом, когда девушка только зашла в тронный зал, сейчас она выглядела куда бодрее и веселее. Намеренно позабыв обо всех правилах и законах, я сорвался со своего места и подбежал прямиком к ней. Ни секундой не мешкая, поднял в воздух пребывающую в лёгком ступоре девушку и закружил в волшебном, сказочном вальсе. Ноги Ады не касались пола, однако, её это ничуть не смущало, и вместо того, чтобы вырываться из моей крепкой хватки, она размахивала ими из стороны в сторону, словно ребёнок на руках у отца. Тем временем я перестал сражаться с рвущимся наружу заливистым смехом, дав тому волю. И как же было приятно видеть его отголосок в улыбке столь любимой мной девушки.
Как только я опустил Аду на землю, она потянулась вперёд и обняла меня крепко-крепко. В тот момент я чувствовал её сердцебиение и, уверен, девушка могла с лёгкостью услышать моё. Уже было собирался спросить, всё ли с ней в порядке, однако, она не дала мне этого сделать: прижала указательный палец к губам, заперев их на самый крепкий из существующих в мире замков. После чего прошептала на ушко: «Не волнуйся. Теперь всё хорошо. Больше я ни за что тебя не покину». Я же, не имея возможности сдерживать внутри своё счастье, вновь прижал Аду к себе. И в этот раз куда сильнее, чем в прошлый.
Ада жива! Она здесь и теперь уже никуда не уйдёт! Больше не дам её в обиду, сделаю самой счастливой на свете! Ведь правда есть правда, и никуда от неё мне не деться: изо дня в день любовь к этой девушке становится лишь сильнее и крепче.
К этому времени публика уже начала приходить в себя после произошедшего. Пандора попыталась встать и уйти к себе, однако вместо этого просто упала на пол, будучи не в силах подняться самостоятельно. Вот только до реакции Лудо ей было ещё далеко.
— Ваше величество, этого просто не может быть! — с истерическими нотками в голосе заявил он, вставая между мной и парисой. — Не знаю, как этой чертовке удалось подделать результаты, однако то, что она это сделала, — более чем очевидно. Эта ведьма…
— Лудо, сейчас же…, — резко заткнул я старшего брата, дабы не портить себе настроение выслушиванием всей этой ереси.
Вот только… К огромному удивлению всех здесь собравшихся,меня прервали, не дав завершить начатое.
— Заткнись, — прошипела Ада, подойдя к брату почти что вплотную. — Сейчас же захлопни свой гадкий рот, Лудо Девериус. Да как ты смеешь так со мной обращаться? Кто ты такой, чтобы позволять себе нечто подобное? Я тебе не ведьма, не чертовка, не дрянь и не предательница. Я — Ада Норин, главная советница короля Сирила Девериуса. Больше не забывай об этом, а то кто знает, что может случиться?
В ответ на монолог Ады Лудо пробубнил себе под нос пару проклятий, однако вслух не сказал ничего. Брат сам согласился на пари со столь высокой ставкой, будучи уверенным в том, что Аде ни за что в нём не выиграть. Теперь уже винить некого. Все остальные тоже молчали: самособой, никто из них не ожидал такого исхода. Да и что врать? На самом деле даже я сомневался в нём до последнего. Однако теперь уже всё хорошо. Нам всем остаётся забыть сегодняшний день, как страшный сон и верить в то, что он никогда больше не повторится.