Стул, на который я собирался сесть, вдруг закачался и упал набок, потащив и меня за собой. Развалившись на спине и уставившись в потолок, я думал о том, что же мне теперь делать. Неужели для меня просто-напросто невозможно выбраться из ловушки, что Наоми с таким усердием строила на протяжении долгих четырнадцати лет? Неужели, сколько бы я ни пытался найти решение, все эти попытки уже изначально обречены на провал? Выхода нет? Или же это я не в состоянии его увидеть? Может, как часто говорит Ада, нужно просто перевернуть шахматную доску, изменив, при этом, привычный угол обзора?
Минутку… А ведь точно! Внезависимости от того, есть выход или нет, я вряд ли смогу найти его в одиночку. Ада! Она-то наверняка сумеет помочь! Сейчас мне нужна именно эта девушка.
Накинув на себя лёгкий халатик, я потянулся к двери, однако вдруг передумал и открыл окно вместо этого. Два чёрных, тяжёлых крыла тотчас подняли меня в воздух — к объятиям тёплой и нежной, полуночной прохлады. На секунду я застыл без движения, любуясь луной нежно-золотого оттенка, в которой, казалось, были отражены все мои страхи и переживания. Хрупкие, но столь величественные звёзды окружали ночное светило со всех сторон, напоминая о том, как лишь недавноАда танцевала под музыку тысячи одуванчиков на ярко-зелёном ковре. А ведь действительно… До встречи с этой девушкой я никогда не смотрел на луну так, как делаю это сейчас. С какой стороны ни смотри, Ада Норин научила меня весьма многому.
Направляясь к башне личной прислуги, я вдруг остановился, осознав, что вот уже пару дней Ада живёт вовсе не там. Ну, и где мне теперь её искать? Я же ещё ни разу не был в её новых апартаментах. Будь я суеверным, то наверняка, списал бы всё это на знак свыше и, решив, что не стоит будить девушку, отложил все вопросы на завтра.Однако к мнительным я не относился, так что, взяв себя в руки, тотчас стал рассуждать логически. Кажется, Ада просила у Вика выделить ей комнату в одной из ещё свободных башен, а значит, нужно просто осмотреть все и найти нужную. Чтобы там ни было, эта проблемане могла ждать до утра: мне нужно было увидеть улыбку девушки и услышать её чудный голос прямо сейчас.
Конечно же, на новость о вступлении Ады в должность парисы эксильское общество отреагировало одними лишь жалобами да возмущениями. Сказать по правде, справиться с громадным количеством недовольных писем, выслушиванием причитаний совета и, в дополнение к этому, ещё и криками Пандоры с замечаниями Лудо, было непросто даже для меня. Однако оно того стоило, ведь, как-никак, количество плюсов определённо превышало сумму минусов в несколько раз. К примеру, теперь я могу видеть Аду куда чаще, чем во времена её работы служанкой. Да и форму она больше не носит… Её сменили десятки лучших платьев от известнейших эксильских мастеров, которыми я изо дня в день совершенно не устаю любоваться. На ней всё смотрится идеально! Или же это просто ни один наряд не в состоянии скрыть её потрясающей красоты? Ха-ха, даже не знаю. Единственное, в чём уверен: такие мысли не посещали бы мою голову, если бы я действительно не был по уши влюблён в эту беловолосую девушку.
Принятие слова «любовь», на самом деле, далось мне очень и очень непросто. После того поцелуя на балу Анжей из страха, что сердце вот-вот, ещё немного, и разорвёт грудную клетку на части, я долгое время даже в одной комнате с Адой находиться не мог. От одного взгляда на неё тотчас перехватывало дыхание, а слова застревали в горле, никак не желая выходить в мир. Само-собою, о том, чтобы прикоснуться к девушке, и речи идти не могло… Порою в её присутствии, я боялся даже дышать.
Как позже выяснилось, моё странное поведение заставило Аду изрядно понервничать, что, в принципе, было не так уж и удивительно. В конце концов, мне стало стыдно, что вёл себя, как ребёнок, и я, наконец, решился взять себя в руки. Конечно, при виде её сердце и сейчас бьётся, как бешеное, однако, по крайней мере, уже нет удушающего страха ляпнуть или же сделать что-то не то. Главное: девушка, которую я люблю, не должна страдать по моей вине.
Окно с цветами на подоконнике (отличительной особенностью любого помещения, где обитает Ада) я нашёл лишь с девятой попытки. В комнате была кромешная темнота, однако, моё острое зрение всё-таки смогло разглядеть хрупкую девушку, по-детски мило завёрнутую в лёгкое одеялко. Её дыхание было медленным и ровным, а значит — снилось ей нечто действительно приятное. Конечно же, мне совсем не хотелось будить Аду, тем самым прерывая её сладкий сон, однако, слегка прикрутив звук собственной совести, я всё-таки постучался прямо в окно. Она не проснулась. Другая попытка — и опять ничего. Лишь на третий раз девушка зашевелилась в лёгком полудрёме.
С трудом разглядев меня в ночной темноте, Ада тотчас вскочила с кровати. Вот только открывать окно она всё-таки не спешила — вместо этого просто присматривалась, дабы убедится в том, что собственные глаза её не обманывают. В целях слегка поторопить девушку (выбивать окно мне уж точно никак не хотелось) я постучал по стеклу в очередной раз. Словно проснувшись ото долгого сна, Ада, наконец, отодвинула в сторону оконную задвижку и обратила ко мне взгляд, в котором сквозило одно, сплошное непонимание.
— Сирил? Это ты? — переспросила она на всякий случай.
— Да, — залетая в комнату и пряча крылья в другом измерении, я ответил.
— Что ты…
Договорить Ада так и не успела, поскольку, стоило мне лишь слегка возобновить равновесие, и я тотчас заключил девушку в крепкие, но нежные объятия. Изначально этого не было в моих планах, однако, в конце концов, сдержать себя я просто не смог. Мне хотелось прикоснуться к ней, к её лунному свету и солнечному теплу. Необходимо было почувствовать, как она делится со мной всем этим искренне и совершенно бескорыстно.
Ада, конечно, удивилась, но отстраняться не стала. Наоборот: прильнула ко мне лишь сильнее и, обвив широкую спину своими тонкими руками, начала поглаживать успокаивающими движениями.
— Плохой сон, да? — поинтересовалась она, как бы невзначай. — Наоми, верно?
— Прости. Я думал это прошло, но… Совершенно не знаю, что мне делать.
— Тшшшш, — прошептала она, приложив указательный палец к мои дрожащим губам. — Всё хорошо, не нужно объяснений — просто идём со мной.
Ада аккуратно взяла меня за руку и повела прямиком к кровати, убранной в нежно-розовые тона (не думаю, что они ей подходят, — нужно будет сказать Вику, чтобы заменил на белые). Конечно же, меня тотчас начали посещать весьма уместные, однако, обычно не обсуждаемые в культурном обществе, ассоциации. Зря, как оказалось: Ада просто уселась на краешек и предложила мне опуститься рядом с ней. Именно так я и сделал. Одобрительно кивнув, девушка запустила тонкие пальцы в моине расчёсанные до этого волосы, после чеготак же нежно уложила голову на свои оголённые ноги. Пальцами Ада всё продолжала перебирать шевелюру цвета воронового крыла и, улыбаясь при этом, приносить покой не только моему телу, но и сердцу.
— Когда мне в детстве снились кошмары, мама всегда делала массаж, раз за разом повторяя, что не о чём волноваться, и всё обязательно будет хорошо, — объясняла девушка тихим голосом сказочника. — А что мне только ни снилось! Сейчас даже вспоминать стыдно… От монстра из слизи под кроватью и до кометы-людоеда, что хочет сожрать всё человечество. Глупо, правда? Тебе лучше, Сирил?
— Да, — прошептал я в ответ, закрывая глаза от небывалого наслаждения.
— Тогда я скажу ещё кое-что, если ты, конечно, не против, — её голос слегка помрачнел, однако, даже несмотря на это, я кивнул утвердительно. — Знаешь, Сирил, я думаю, ты просто обижен на свою мать. В этом-то и есть вся проблема: обижаться на кого бы то ни было — настоящая глупость. Обида будет день за днём накапливаться внутри тебя и пожирать душу, не зная при этом ни жалости, ни сострадания. С какой стороны ни смотри, она принесёт страдания лишь тебе одному. Поэтому-то я давным-давно решила перестать обижаться на людей или же эксилей. Я научилась на них злиться. Многие думают, что обижаться и злиться — одно и тоже, однако на самом деле всё совершенно не так. Злость недолговечна, она проходит очень быстро, оставляя после себя лишь небольшой след. В большинстве случаев — это безразличие, и только в некоторых, когда отпустить произошедшие события просто-напросто невозможно — ненависть. Как бы там ни было, и то, и другое лишь делает тебя сильнее.