На столь тревожной ноте я и провалился в сон, радуясь лишь тому, что этот безумный день наконец-то закончился — тогда-то я ещё не знал, сколь много сумасшествий принесёт уже завтрашнее ясное утро.
***
Тот злополучный день начался, в принципе, как и все остальные. Проснувшись ранним утром, я принял душ, умылся, почистил зубы и, переодевшись в чистую, выглаженную одежду, стал ждать вкусного (относительно) завтрака от Вика. Поскольку, и сам того не заметив, встал сегодня куда раньше обычного, то и времени до семи — момента подачи еды — у меня было ещё предостаточно. Рассудив подобным образом, я достал из ящика в столе книгу под названием «Портрет Дориана Грея» и тотчас погрузился в чёрно-белый мир из изящных букв и страниц, отдающих лёгкой древностью. Там, средь улиц и переулков Англии девятнадцатого века, я совершенно забыл о времени и просто радовался тому, что сейчас меня никто не беспокоит. Однако уже совсем скоро смутился всё нарастающему бурчанию в животе и едкому привкусу слюны в горле. Оторвавшись от книги, я посмотрел на часы и, даже не отметив последнюю прочитанную мною страницу, сразу же отложил её куда подальше. Без двадцати восемь! А Вика всё ещё нет.
Как будто бы прочитав мои мысли и беспокойства, дверь тут же открылась, слегка поскрипывая (бесит этот звук! нужно сказать прислуге, чтобы смазала их в срочном порядке!). Однако на пороге стоял вовсе не Вик с тележкой, заваленной всякими вкусностями, а Ада в светло-зелёном платье до пола и, как обычно, с идеально расчёсанными, распущенными волосами. В руках она сжимала две одинаково-яркие книги (скорее всего, первый и второй том из какой-то известной саги), название которых я так и не сумел разобрать. Само-собой, не успела девушка даже зайти в комнату, и её брови тотчас поползли вверх, отчётливо демонстрируя крайнее недовольство.
— Еды нет… Уже позавтракал? — спросила она с явным упрёком в глазах, намекая на то, что я мог бы и ей что-нибудь да оставить (мы привыкли завтракать вместе, так что в этом не было ничего удивительного).
— Нет. Вик ещё не приходил. Как раз-таки ждал его, когда ты зашла, — ответил я, пожалуй, слишком уж холодно, успокаивая себя тем, что она сама виновата: могла бы и поздороваться!
Однако Ада не обратила на это никакого внимания и, слегка взбудоражившись, присела рядом со мной весьма взволнованная.
— Почему его до сих пор нет? Перед тем, как идти в библиотеку, я зашла на кухню и служанки отчитались мне, что у них уже всё готово, и даже сервировка почти закончена. Они лишь ждали Вика, чтобы он проверил и одобрил… Сирил, это было около получаса тому назад!
Невооружённым глазом было видно, насколько сильно Ада сейчас обеспокоена, поэтому, будучи не в силах чтобы то ни было сделать, я просто беспомощно перехватил это её волнение. Она смотрела на меня выжидающе, явно что-то настойчиво требуя, вот только, я совершенно не мог понять «что». Лишь когда девушка чуть ли не закричала: «Позови его!», смущённо отвернувшись, я понял, насколько сильно всё-таки затупил. С трудом вернув себе концентрацию, представил в голове лицо Вика и спросил его о том, куда это он внезапно запропастился. Однако ответа на свой вопрос так и не услышал: прошла минута, а в голове стояла всё та же самая тишина. Не зная, что делать, я стал хаотично звать его по имени, уже и сам отлично понимая, что вероятность на какой бы то ни было отклик стремительно мчится к нулю.
— Ну что там? — спросила, всё это время не сводящая с меня глаз, Ада, нервно перебирая свободно-свисающие рукава шикарного платья.
— Не знаю… Он не отвечает…
Не слушая дальше (на самом деле, я совершенно не знал, что ещё можно сказать в такой ситуации), Ада вскочила и кинулась прямиком к выходу. Я побежал вслед за ней, поняв, что если не потороплюсь, то потеряю девушку из виду очень и очень быстро — настолько шустро она мчалась длинными коридорами, с лёгкостью отбрасывая в сторону все встающие на её пути препятствия (в виде слуг и редкой мебели). Было несложно понять, что направлялась она прямиком к башне личной прислуги, где имела счастье жить до повышения в «парисы». По дороге ко мне пришла мысль о том, что пролететь этот отрезок пути было бы куда быстрее, чем пробежать, однако, уже собравшись выпорхнуть в ближайшее окно, я всё-таки решил повременить с этой идеей: Аду сейчас совершенно точно нельзя оставлять в одиночестве.
Задрав платье чуть ли не до колен и позабыв при этом обо всех правилах дворцового этикета (как же хорошо, что здесь не было ни Пандоры, ни Лудо с их вечными лекциями по этому поводу), париса преодолела круговую лестницу, ведущую к спальне Вика, чуть больше, чем за минуту. Когда же мне, наконец, удалось догнать её в коридоре личной прислуги, Ада уже со всей мощи тарабанила в двери Вика, не жалея при этом ни рук, ни сил. Заметив меня, тотчас, чуть ли не в истерике, прошептала: «Он не отвечает…»
— Вот и отлично, — заверил я, убеждая и девушку, и себя за компанию. — Значит, Вик уже ушёл и нам совершенно не о чём беспокоиться. Возможно, он просто переволновался вчера вечером после вашего с ним разговора и решил поспать чуть подольше…
— Ты слышишь? За дверью, — непонятно к чему сказала она с самым серьёзным видом, на который только была способна.
— О чём ты? Всё, что я слышу оттуда — это обычный ветер.
— Я о нём как раз-таки и говорила! — заявила девушка так, словно не знать нечто настолько элементарное, было истинным преступлением. — Вик открывает окно только на ночь, когда действительно жарко, и то лишь на лёгкое проветривание. Он никогда не оставляет его открытым на целый день! Сирил, что-то не так… В случае необходимости, потом, я сама извинюсь перед Виком, однако, сейчас… ты можешь выломать двери?
Хотел бы я сказать, что в этом нет никакой необходимости, однако, образ Вика в моей голове всё никак не хотел отвечать. До последнего я отказывался признавать это и настойчиво не хотел верить, вот только… похоже, Ада действительно права и что-то, на самом деле, случилось. Переведя дыхание и слегка размяв правую ногу, я тотчас покрыл её стальными перьями и, всего с одного удара, превратил деревянную дверь в мелкие щепки.
Не успела ещё даже пыль улечься, как Ада, оттолкнув меня от входа одним быстрым движением, уже вбежала внутрь, совершенно не обратив при этом внимания на полы собственного платья, что сильно подрались о гвозди и щепки. Стыдно признавать, однако я слегка отвлёкся, задумавшись о том, как здорово эта девушка выглядит даже в успевшем столь сильно вымазаться и порваться платье. Как и предполагал, это не она смотрится отлично в любой одежде, а любая одежда отлично смотрится на ней. Насколько же бредовые мысли лезут мне в голову, я понял лишь когда, закричав «Вик!», Ада бросилась вперёд и споткнулась о всё тот же подол платья, которым до этого я восхищался с таким умилением.
Он лежал на кровати, не двигаясь и не издавая ни звука. Ада трясла его за руку, умоляя открыть глаза и выругать за выломанные столь наглым образом двери, однако, Вик совершенно не реагировал, находясь в каком-то своём, неведомом для нас, мире. Внизу его живота пятно цвета пролитого на белый мрамор вина уже даже не становилось больше. Одна рука моего старого друга свисала вниз без движения, пока вторая — та самая, которой он пытался остановить всё усиливающееся кровотечение, — смиренно лежала на тёмно-красной части пижамы синего цвета. Вик даже не смог позвать на помощь, убийца застал его врасплох мирной ночью. Вот же ж дерьмо! Вик… надеюсь, ты умер, не мучаясь.