— Ну той ночью. Нет? В доме у прекрасной Агаты. Куда же ты? — рассмеялся Эллиот, но Дэн уже встал и пошел куда-то, не оборачиваясь.
Бог Моря отмахнулся от назойливого чувства.
Но у чувства появилось имя.
Тишина.
Ведь он не слышал в городе Агаты.
9.
Агату ударило по мозгам молотком. Три раза. Размеренно так. Четко. Просто. Тук. Тук. Тук.
Агата со стоном взялась за виски и, поправ все свои убеждения, решила проигнорировать стук в дверь. Она три дня не мылась, укутанная во все найденные одеяла. На ней была потная растянутая футболка, а на лицо падали сальные пряди волос. А нос? Нос был отдельным воплощением кошмара. Красный, воспаленный и абсолютно не желающий дышать, он еще с неутомимым упорством выдавал ей порции зеленых соплей.
Агата болела. Она болела так редко, что каждая подхваченная простуда была смерти подобна.
Но безжалостный молоточек снова ударил. Тук. Тук. Тук.
— Нет, — тихо сказала Агата сама себе, натягивая на лицо влажную подушку.
Тук. Тук. Тук.
— Не-е-ет, — она даже покачала головой для убедительности.
Ту…
Тишина раз.
Тишина два.
Тишина три.
Агата затаила дыхание и считала, но
Тишина пять.
Тишина шесть…
Агата подскочила, поморщилась от боли в висках и глазах, шмыгнула хлюпающим носом и, оскальзываясь, из последних сил метнулась к двери. Она распахнула дверь, слегка вывалившись вперед и выпустив из-за спины волну горячего. душного, застоявшегося воздуха, и уткнулась раскаленным лбом в чью-то крепкую грудь. Ей хотелось вжаться в гостя и потереться об него лицом, настолько прохладной была его кожа сквозь тонкую рубаху. От него едва пахло солью, ветром и теплым песком, но Агата не знала этого. С ужасающим задыхающимся звуком она втянула в себя скатившуюся к губе сопельку.
— Ты умираешь? — пророкотал голос в груди под ее лбом.
Агата собрала остатки достоинства и все-таки выпрямилась. Перед ней стоял Дэн и отчего-то улыбался ей. Она попыталась улыбнуться в ответ, но отекшие щеки почти закрыли глаза. Агата грустно вздохнула.
— Бочди, — прогнусавила она.
— Я принес тебе мидий, — Дэн приподнял плетеный мешок, в котором тихо похрустывали черные блестящие раковины.
— Збазиба, — искренне поблагодарила похудевшая за последние дни Агата, — но я не хочу ездь… Да и не могу.
— Это пока, — сказал Дэн, аккуратно отодвинул Агату в сторону и спокойно вошел в ее дом.
Агата покачала растерянно головой, провожая взглядом широкий разворот прямых плечей, и прикрыла тихо дверь. Дэн, не шибко стесняясь,, отправился на кухню, выудил сковороду и нашел спички.
Агата нырнула в ванную комнату, посмотрела в маленькое круглое зеркальце в раме, украшенной мелкими квадратиками мозаичной плитки, и ужаснулась. Она чуть не упала, резко наклонившись чтобы умыться прохладной водой, закашлялась, вдохнув аромат мятной зубной пасты, и чуть не умерла, когда в попытке убрать грязные патлы с лица она подняла руки, и тут же ее зрение заполнил рой черных мошек. Кое- как, со свистом отдышавшись, она стянула с натянутой под потолком струны свежую футболку, и вышла, пытаясь казаться непринужденной.
Агата вошла на кухню и замерла в дверном проеме, бесстыдно любуясь, как на ее кухне красивый мужчина готовит, а из распахнутого окна его дерзко обнимает заходящее солнце.
Дэн легким движением смахнул что-то с доски на сковороду, и Агата охнула, почувствовав сквозь намертво забитый нос великолепный аромат чеснока в сливочном масле. В животе у нее заурчало так громко, что Дэн,не скрываясь, довольно хмыкнул.
Агата потерла нос, кашлянула неловко и села за стол лицом к его спине.
— Что ты тут делаешь? — наконец спросила она.
— Ну как же, — Дэн бросил взгляд через плечо, — весь город гудит, что заболела Невеста Бога Моря. Каким бы я был женихом, если бы не пришел лечить?
— А? — захлопала глазами Агата. Ее щеки залил нежный румянец. — А-а-а-а! — она попыталась рассмеяться, но вместо звонкого хохота кухню наполнил звук сухого надрывного кашля. Агата совсем не умела врать.