Агата обернулась к нему, и Дэн услышал ее мягкий теплый голос. Дэн улыбнулся ей, обратив на нее все свое внимание. Но Агата снова отвернулась, и вместо лица перед взором Бога Моря остались только белые блики, издававшие тихое шелестение волн вместо слов. Пустота. Ничто. Никто.
В бокалах вина тихо потрескивал лед. Но Дэн не любил теплое вино, и его лед не таял. Воздух наполняла предгрозовая духота, но Агата плохо себя чувствовала, и тяжелая влажность не касалась ее кожи. И все так хотели пить.
Соленая жажда окутала смертных, и они пили, пили, пили. Потели. Бегали в туалет. Отекали прямо на глазах. Казалось, тронь их, и кожа лопнет и изойдется смрадным гноем.
Но Богу Моря было чхать. Он скучающе рассматривал белоснежную стену и слушал, как шумят волны и кричат чайки.
— И эти чайки! — воскликнула Агата, — Я уже и забыла как их здесь много! Ты представляешь, местные не знают, как выглядят вороны, у них вместо них чайки.
— Ну мы не совсем уж дикие. Я знаю, что вороны - черные.
— Ты посмотрела в интернете! — рассмеялась Агата. Ее душил кашель, но он не мог помешать вырывающемуся наружу веселью.
Ее душа искрилась. Дэн любовался этой игрой света и безмятежности.
— Конечно я… — и снова шум волн заполнил маленькую кухню.
Дэну было скучно.
Он прислушался. Где-то на севере, за тысячу километров от их стола, заплакал только что родившийся младенец. Где-то на юге, очень-очень далеко, плакала женщина, облизывая потрескавшимся от жажды языком сухие губы. Где-то на востоке, облизываемом солнцем, плакал от боли в спине старик, он высаживал в воду рис. Где-то на западе плакали-плакали-плакали тысячи людей, там вода прорвала дамбу и люди плакали над водой, уже не надеясь похоронить своих близких.
Но Дэну было скучно.
Его руки, расслабленно лежащей на столе, коснулась раскаленная ладонь Агаты. Дэн поймал ее пальцы, не думая, моргнул медленно, прорывая поволоку всего мира, и обратил на девушку свой взгляд.
Агата сглотнула. Сжала слегка его ладонь в ответ и высвободила пальцы. Она смотрела на него оголенной душой и это - это было Дэну интересно.
— Гарри спросил откуда ты, — слегка наклонившись, шепотом подсказала ему Агата.
— Гарри? — переспросил в полный голос Дэн.
— Да, — Агата выразительно покосилась в сторону бликующего пятна за столом.
— Кто такой Гарри?
— Это я. — услышал Бог Моря.
— Впрочем, неважно. — Дэн даже не обернулся. Он наклонился и коснулся своим лбом горячего лба Агаты. — Ты ложись. Эшлин уберет все. Мы уходим.
— Но… — начала было Агата, но замолчала, увидев, как Эшлин молча поднялась и начала собирать тарелки и бокалы. Когда Агата попыталась встать, девушка с улыбкой положила ей руку на плечо и покачала головой.
— Что-то ты совсем бледная, — сказала она. — Гарри, ты уже снял номер? У нас всего две гостиницы в городе, и в нашей, кажется, еще была свободная комната.
— Я только попью, — подчинилась наконец Агата.
Дэн протянул ей стакан прохладной воды. Он молча смотрел, как она пьет, как неловко приобнимает своего друга за плечи, как подходит к нему.
— Пока? — Агата неуверенно топталась на месте.
Дэн окутал ее мягко рукой, вдохнул тонкий аромат розмарина, что затаился в ее волосах, и улыбнулся, почувствовав, как ее горячие ладошки скользнули по его спине.
— Ты такой прохладный, — пробормотала Агата. — И пахнешь морем.
— Здесь все пахнет морем, — ответил Дэн, отстраняясь. — А вот ты похожа на морскую пену.
Агата улыбнулась ему и пошла в кровать. Эшлин мыла посуду, тихо мурлыча себе под нос какую-то древнюю языческую песенку. Дэн вышел.
Бог Моря вынырнул из соленой воды, встряхнул волосами и поднял лицо к небу. На него обрушилась теплая дождевая вода, и Бог Моря улыбнулся ей. Он вышел на берег и пошел вдоль волн, закапывая пальцы в мокрый песок.
— Эй!
Дэн не отрывал взгляд от мелких камешков, усеявших его побережье. Они светились в ночной темноте.
— Эй!!
Но Дэн не просто любовался. Он искал. Опускался, поднимал что-то, промывал в послушно набегающей волне.
— Да стой же! Эй! Дэн! Дэнис! Да погоди же ты!