А Дэн и Агата снова уходили из города, держась за руки.
И город наблюдал за ними из-за приоткрытых разбухших от влаги ставень.
И решил Бога Моря, что он не видит этого.
15.
Агата стояла и мрачно смотрела вниз. Рядом с ней озадаченно чесала голову Эшлин. Из вод горячего источника вынырнул раскрасневшийся Гарри, он мотнул головой, скидывая прилипшую медную челку со лба, выплюнул воду и одним сильным движением вышвырнул тельце мальчонки на потрескавшиеся камни площади.
— Там нет дна, — задыхаясь, сообщил он, отжимая горячую воду с полы рубашки. — И темно, как в преисподней. единственный ориентир - первый этаж колокольни.
— Мы все умеем плавать с рождения, — раздраженно бросила через плечо Эшлин. Она придерживала мальчика за плечи, пока он плакал и кашлял, и снова плакал в объятиях бледной матери.
— В море, а не в омуте, полном кипятка, — огрызнулся Гарри. Даже в жарком воздухе острова от его кожи валили тонкие струйки пара. — Агата, это опасно, — он снова развернулся к ней. — Не было ни толчка, ни птиц, ни волн. Просто площадь провалилась под землю и забрала с собой чертову колокольню! Просто чудо, что я увидел, как это пацан решил нырнуть в омут! И мы не знаем, сколько там таких оболтусов!
— На этом острове нет места чудесам! — дрожащим голосом крикнула женщина, прижимавшая к груди мальчишку. — Только воля Бога Моря! И он гневается! Это все она виновата, — она зло ткнула пальцем в сторону опустившей взгляд Агаты, — проклятая Невеста Бога Моря!
— Что такое она несет?! — Гарри вихрем крутанулся на месте, нашел взглядом Эшлин и направил все свое негодование на знакомое лицо.
— Что она имеет ввиду? — тихо уточнила Агата.
— Ты не чтишь наших традиций! Ты не чтишь нашего Бога! — плюнула ей под ноги женщина.
— Можете не благодарить, что я спас вашего сына, — прошипел сквозь зубы Гарри.
— Если Бог Моря пожелал его душу, возможно, надо было отдать ее ему! — в истерике закричала женщина, вдавливая в себя ребенка. Агата отстраненно подумала, что, возможно, он просто задохнется в ее объятиях меж двух пышных грудей… и проблема решится сама собой…
— Мы уезжаем! — Гарри взял Агату за руки и заглянул ей в глаза. — Идем, я провожу тебя, соберешь вещи.
— Я не могу уехать. Я еще не продала бабушкин дом. — Агата не сопротивлялась. Она просто не шевелилась.
— Мы наймем риелторов. И нотариуса. Они все сделают за нас. Не переживай. Сегодня мы переночуем на материке, купим билеты, а завтра, если повезет, мы будем уже дома.
— Нет. — Произнесла Агата и вскинула подбородок, прямо глядя в голубые глаза Гарри.
— Прости? — он даже отступил на шаг назад.
— Нет никаких “мы”, Гарри. Есть ты, и ты можешь уезжать, раз так пожелаешь. И есть я. И я остаюсь.
— Ради этого оборванца? Этого курортного низкосортного романчика? Ты вернешься в город! И забудешь и это место и этого парня! А я - я буду там. Я буду рядом.
— И даже там больше нет нас. Смирись. Спасибо, что спас ребенка. Ты герой. Ты молодец. А сейчас отпусти мою руку.
Гарри смотрел на Агату немного обиженно, слегка оскорбленно и абсолютно недоумевающе. Его добрая Агата, всегда светящаяся теплой доброй улыбкой. Его хрупкая слегка заикающаяся красавица. Всегда рядом. Всегда на его стороне. И он готов был отступить. Но то, как надменно прозвучали ее слова… это была не она. И этого Гарри не мог простить.
— Да пошла ты… — грустно покачал головой Гарри и широким шагом направился к гостинице.
Агата замерла, словно статуя, покрывшаяся трещинами, словно соляная скульптура, словно треснувший сосуд.
Но она сделала вдох.
Она отвела глаза от удалявшейся спины.
Она выдохнула.
Она поняла, что хочет пить.
Она сглотнула.
— Агата, — к ней подошла Эшлин и обняла за плечи, — пойдем внутрь, я тебе кофе сделаю.
— А можно… чаю? — почти по-детски попросила Агата, она сникла слегка, не способная принять собственной жестокости.
— Конечно, — Эшлин боднула высокую Агату в висок лбом и они зашли в пустой бар.
На барной стойке еще стоял брошенный Гарри завтрак и опрокинутая, пошедшая трещиной, перламутровая чашка. Помещение пахло рыбьими потрохами, кислым пивом и жженым кофе. Но Агата любила эти темные доски, штурвал на потолке и иллюминаторы, прикрученные прямо к стене. Она любила эти слепые обнаженные акульи челюсти.