“Но ведь было”
— Агата, — Дэн присел перед ней на корточки и протянул к ней руку.
Вода капала с его темных волос, блестела на очерченных мышцах его плечей, стекала по его груди. Агата проследила за каплей взглядом.
Агата никогда не была… самой. Не самая умная ученица в классе. Не самая любимая дочь в семье. Не самая красивая девушка на выпускном. Не самый нужный член общества. Она не чувствовала себя на своем месте буквально нигде, даже здесь, в объятиях Бабули Кристы, куда ее раз за разом ссылали на все лето, прикрываясь необходимостью поправить ее здоровье, она каждое лето раз за разом была чужой.
Но здесь и сейчас, когда Дэн, не отрываясь, смотрел на нее, протягивал к ней руки, и снова, и снова, и снова тихо произносил “Агата,” она знала, что стала той самой.
И это подкупало.
Он приходил к ней, когда она болела. Готовил на ее кухне. Танцевал с ней под дождем. Учил ее плавать.
“А еще устроил небольшое землетрясение и обрушил половину города”, - не сдавался здравый смысл.
Но Дэн произнес
— Агата.
И Агата потянулась к нему всем своим сломленным непокорным существом.
Эшлин не держала ее. Она выпуталась из объятий Агаты, понурила в поражении голову и произнесла как-то глухо, отстраненно, словно не было все это время веселой девушки, стоявшей за барной стойкой в провонявшем рыбой и пивом пабе:
— Ты стала настоящей Невестой Бога Моря, — она недобро усмехнулась, — как и сотни невест до тебя.
“Она права”, - шепнуло Агате ее сознание”, - “ты — невеста Бога. Прими это или уйди”
Но Дэн обвил ее талию прохладной рукой, притянул к себе, послюнявил большой палец и стер каплю бурой крови с ее щеки, что забыла смыть волна.
— Не было ни одной невесты, — доверительно сказал он ей, заглядывая в глаза. — Да? Это все их бредни и дикие обряды. Это они их выбирали, не он. — Дэн почти уговаривал ее, баюкая ее лицо в своей ладони. Он перевел взгляд на мрачно хохочущую в помутнении рассудка Эшлин, — и вы решили осквернить ту единственную, что Бог Моря выбрал себе сам.
— Мы выполняли заповеди Бога Моря! — заорала Эшлин. Ее голос треснутым деревом пронесся по опустевшему дикому пляжу и даже заходящее солнце услышало ее.
— У вас была всего одна заповедь, — Дэн завел Агату себе за спину и спокойно воззрился на Эшлин, передавая послание всему народу. — Не злите Бога Моря. И вы нарушили ее.
— Ради рыбы! — взвыла Эшлин.
— Подавитесь, — бросил Дэн через плечо, взял Агату за руку и пошел прочь.
Одна единственная волна выплюнула к ногам Эшлин покореженное тело вспоротого дельфина.
20.
И Бог Моря всегда получал свое.
Свою славу. Свои молитвы. Свою любовь. Свою ненависть. Свои просторы. Свою сушу. Свою жизнь. Свою смерть. Свою бесконечность. Свою бездонность. Свою тьму. Свой свет. Свои города. Свои пустыни. Свои дороги. Свои чаши. Свою пищу.
Свои молитвы.
Свои жертвы.
Свою кровь.
Свое мясо.
Свою плоть.
Свою женщину.
Конечно, он всегда получал свою женщину.
Поэтому Бог Моря не понимал, отчего Агата затихла, почему опустила взгляд, зачем раз за разом цепляет ногтем кожицу на пальцах. Он мягким движением перехватил руку в свою ладонь и пожал слегка. Он знал, Агата любит его. А даже если нет, то е это, если быть честным, не сильно его волновало.
Она была его женщиной. Его невестой. Той, ради которой он вспомнил, как должно биться сердце, и готов был даровать ей свою любовь на эти жалкие, эти бесконечно долгие смертные годы. Он будет рядом.
— Ты… напугана, — наконец предположил он, останавливаясь. Бог Моря развернул Агату к себе и осмотрел внимательным взглядом.
Она дрожала в алом закатном свете и прикрывала молодую нежную грудь, обтянутую влажным платьем, скрестив руки перед собой. Словно он не видел ее всю. Нагую. Беззащитную. Его. Волосы Агаты уже начинали завиваться мягкими, выжженными на солнце до белизны волнами, высыхая. Его морская пена.