Он не нашел ее.
Он не нашел ее.
Он не нашел ее.
Город замер, наблюдая как Бог Моря топит его в отчаянной попытке найти ту, что он, город, укрыл от него. Затопил всего чуть-чуть. Почти нечаянно. Едва заметно.
Сантиметров на десять.
Только так, чтобы промокла каждая нога, ступившая на пол. На землю. На камни. На доски. На траву под деревьями. На песок на пляже.
Больше не было суши.
Было только море.
И Бог Моря, разыскивающий свою Невесту.
Эшлин стояла за баром. Она уже несколько часов протирала один и тот же стакан, уставившись невидящим взглядом в деревянную поверхность перед собой.
Она вздрогнула, когда волна выбила тяжелую дверь.
Она уронила стакан.
Он медленно упал.
Поднял фонтан соленых брызг.
Даже смог разбиться. Просто ради приличия, наверное.
Эшлин подняла темный взгляд и увидела перед собой Бога Моря. Он подумала, что сейчас умрет, и вздохнула с облегчением.
Волна ударила ей в грудь, омыв собою грязный пол и жирный штурвал под потолком. Эшлин прижало к стене. Она ударилась затылком об бронзовый иллюминатор. Она задыхалась, нет, захлебывалась, но не сопротивлялась. Она не пыталась задержать дыхания. Она не пыталась плыть. На самом деле, она даже полагающегося благоговения не ощущала. Она просто немного, совсем чуть-чуть устала.
Волна отступила.
Подступил Бог Моря.
Он заглянул ей в глаза т спокойно спросил
— Где она?
И Эшлин булькнула
— Я не знаю…
Бог Моря знал, что она не врет. Он отпустил ее, забыв в то же мгновение ее имя, ее лицо, ее существование. Он уже стоял в дверях, когда услышал сиплое
— Но если бы ты слушал наши молитвы, ты бы уже нашел ее…
Бог Моря вышел, не оборачиваясь.
Из носа Эшлин потекла морская вода.
Из горла Эшлин потекла морская вода.
Из ушей Эшлин потекла морская вода.
Эшлин сгниет, как доска на причале. Станет болтом. Покроется плесенью.
Бог Моря не заметит этого.
Бог Моря заметил, что не смог найти ее.
И тогда Бог Моря сел и задумался.
И замерла вода.
25.
Агата открыла глаза.
Глаза болели, голова болела, болела спина.
Кто-то мыл ее волосы. Агата с ужасом ощутила скользящие по ее черепу мокрые прохладные пальцы, тонкие ногти, царапающие кожу. Глаза защипало от попавшей пены, но чья-то заботливая рука смахнула с ее лба потекшие капли.
Агата попыталась вырваться. Встать. Хотя бы дернуться, но поняла, что крепко привязана к какой-то твердой поверхности. Настолько крепко, что уже не чувствовала своих рук и ног.
Она снова замотала головой, пытаясь увидеть лица тех, кто надругались над ее волосами, сильно ударилась затылком, но, честно говоря, она была готова предпринять попытку разгрызть свои путы зубами.
Две руки легли ей на лоб.
Две руки легли ей на виски.
Рука легла ей на нижнюю челюсть.
Рука легла ей на макушку.
Ее обездвижили.
Агата шумно задышала носом. Ее глаза судорожно забегали.
Она увидела потолок, до которого, пожалуй, могла бы дотянуться рукой, не вставая. В каменном своде виднелось белоснежное пятно. Нет, не белоснежное. Это было солнце. Она видела солнце. Небо. У нее был шанс.
Ей на лоб упала тяжелая капля и стекла. Агата поймала ее языком. Соленая.
Агата с трудом повернула голову, ее окружали каменные стены с какими-то грубо нарисованными узорами. Агата попыталась их рассмотреть, но на ее лицо, глаза, голову снова опустились ладони.
Агата зарычала и от души укусила ближайший палец, вложив всю боль, страх, усталость в этот отчаянный жест.
Раздался звонкий шлепок и щека Агаты запылала.