— Сумасшедшая сучка, — услышала она сдавленный шепот, прокатившийся эхом по невозможно крохотной пещере.
— Я-то?! — захохотала Агата, и в звуке этом послышалась истерика, но, просмеявшись до слез, Агата почувствовала какое-то болезненное облегчение. — Ну и что вы на этот раз придумали? Похороните меня заживо?
Агате на лоб упала капля.
— Это не похороны, это…
— Дайте-ка угадаю, — Агата так старалась быть смелой. — Жертва? Богу Моря?
— Да.
— О-о-о-о, Господи, — по лицу Агаты потекли бесполезные, безвольные слезы отчаяния.
Тут же прохладные влажные пальцы стали утирать соленые капельки с ее щек. Агата попыталась было отпрянуть, но другая когтистая рука крепко схватила ее за нижнюю челюсть и сжала так, что губы непроизвольно выпятились. Агата прошамкала, чувствуя кровь на зубах
— Ему не нужны жертвы. Он же уже говорил.
— Мы услышали его, — промурлыкала женщина прямо над ее ухом.
Эхо. Проблема была в эхо. Агата не могла понять сколько их тут. Одна или тысяча. Сколько рук ее касается. Сколько человек сейчас молча наблюдают за ее нисхождением в ад.
— Мы услышали его.
— Мы услышали его.
— Мы услышали его.
— Больше никаких жертв.
— Жертв.
— Жертв.
— А я?
— Я?
— Я?
— Ты?
— Ты?
— Никаких жертв.
— Жертв.
— Мы услышали.
— Его.
— Жертв.
— Я?
— Мы услышали его. Больше никаких жертв. Мы не коснемся его детей. Мы не тронем ни дельфинов, ни черепах, ни другой морской живности. Только то, что он нам даст. Только то, что своей рукой вложит в наши сети, — шептало горячее дыхание ей прямо в ухо.
Агата уже даже не пыталась отодвинуться от омерзительной близости. Она уперлась бы носом в стену. Или в руку. В плоть. В чужое присутствие.
Агате на лоб упала капля.
— А как же я, — спросила Агата. Она прикрыла глаза, чтобы не видеть ослепительного, обманчиво близкого солнца, подглядывавшего за ней через узкую щель.
— Мы просто дадим Богу Моря то, что он желает, — Агата услышала тихий всплеск и после этого тошнотворное течение воды по волосам. Каждый милиметр кожи на голове напрягся. Хотелось впиться ногтями и с силой, до крови, почесаться. — Мы дадим Богу Моря его возлюбленную.
— Он же вас найдет… — едва слышно простонала Агата.
— Они этого и добиваются, — услышала она булькающий голос. Агата изогнулась, тиранула затылок об каменный помост выжигая, вырывая с корнем клок волос, но все-таки смогла поставить голову практически на макушку и в ужасе произнесла
— Эшлин?!
Ослепшую Эшлин вводили с благоговением под руки. Она была облачена в какой-то белый мешок и шла босиком. Ее волосы были распущены и влажны. Женщины, что заполонили пещерку, с уважением склоняли перед идущей на ощупь Эшлин головы.
Но Эшлин больше не видела их.
Из ее глаз нескончаемым потоком текла вода.
Из ее носа текла вода.
Из ее рта текла вода.
Она умирает.
— Оставьте нас, — глухо произнесла она, и горло у нее издало звук, словно закипающий бурлящий чайник.
Касаясь стены и оставляя на ней влажный след, Эшлин подползла на коленях к изголовью последнего ложа Агаты, присела на краешек, сложившись и практически касаясь макушкой потолка. Агата с болью вспомнила, как Эшлин приходила к ней в домик, когда она болела, и приносила ей в постель крепкий бульон.
На лоб Агаты упала капля.
— Я не хотела этого, — произнесла Эшлин. Вода из ее рта потекла на живот Агаты, когда Эшлин по старой привычке наклонила лицо, чтобы лучше увидеть свою подругу через водопады, вымывшие ее глаза.
— Помоги мне, — одними губами попросила Агата, — и я исчезну.
— Это быстро закончится, — утешила Эшлин Агату. — Придет прилив, и все. Ты, главное, не сопротивляйся. Ты же знаешь, самое трудное это сделать первый вдох.