Она сжала руки в кулаки, когда волна лизнула ее ладони. Пещеру наполнил запах крови. Агата не знала, порвала ли она кожу там, где в ее плоть впивались веревки, или это настырная капля добилась своего и пробила ей голову. А может, она просто прикусила губу.
Она распахнула глаза и посмотрела на безжалостное равнодушное солнце, зависшее над ней, наблюдающее и отказывающееся помочь.
Агата вдруг осознала, как близко был потолок.
Как низко она лежала.
Как мала была пещера.
Казалось, хватит всего одной волны, чтобы поглотить ее и не оставить следа. Не оставить даже воспоминание.
Капля воды упала Агате на лоб.
Но Агата уже боялась пошевелиться. Ее накрыла гулкая тишина — вода заполнила уши и ползла по щекам вверх. Агата боялась даже заплакать, не желая приближать свою смерть своими же слезами.
Капля воды…
Замерла.
Агата смотрела вверх сквозь тонкую прозрачную пелену воды, солью выжигающей ее глаза, и сперва не поверила.
Капля воды замерла в каком-то милиметре от нее.
Про себя Агата уже представляла тот тихий хлюпающий звук, с которым капля должна была погрузиться в воду, накрывшую ее лицо, но вместо этого она изо всех сил смотрела на замершую в воздухе бусину, сверкающую и прекрасную.
Замерла капля.
Замерла волна.
Замер прилив.
А кончик носа Агаты остался торчать над водой, и если она вытянет подбородок и сложит губы трубочкой, то сможет дышать.
Почти беспрепятственно.
Почти свободно.
Почти не замечая давления тонн воды.
Агата замерла вместе с каплей. Она боялась закрыть глаза, думая, что заснет от усталости и стресса и просто погубит саму себя. Она боялась отвести взгляд от капли, думая, что может упустить тот момент, когда она не выдержит гравитации и все-таки сорвется, чтобы утопить ее. Она боялась проплывающих мимо рыб, гадая плотоядные ли они.
Агата видела как наступила ночь и любопытные звезды высматривали ее под тонкой вуалью воды, как снова наступил день и солнце проверило… хм, странно, все еще жива…
и снова ночь.
и снова утро.
Агата дышала.
Ей было отчаянно больно. Но лучше больно чем никак. Но Агата чувствовала, как сознание ускользает от нее. Тогда она попыталась считать секунды. Потом секунды, что она могла провести под водой, задержав дыхание, потому что ей судорогой сводило лицо и шею. Потом она считала вдохи.
Но счет не спасал.
Она начинала проваливаться в цифры, соскальзывать в миллионы, спотыкаться на тысячах.
Девяносто девять.
Девяносто девять.
Девяносто девять.
И тогда Агате пришла в голову, казалось бы, гениальная мысль. Она начала сочинять вслух слова. Уши ее, сдавленные водой и разбухшие, уже почти не слышали собственного голоса. Губы болели и отказывались шевелиться, захватывая все время непрошенные глотки соленой воды.
Но Агата старалась громко и четко произносить слова
Мое Море
Мое Море
Мое Море.
Капля воды упала на лоб Агаты.
Агата моргнула, медленно преодолевая ресницами тонны воды,, - и успела только подумать - “Прощай, мое Море,” когда разъяренная долгим ожиданием волна одним ударом накрыла всю пещеру.
Сквозь толщу воды Агата наконец протянула руку к белому пятну на потолке и коснулась света.
28.
Бог Моря бежал.
Его слабое смертное тело было не готово к этому. Оно не помнило, каково это - задыхаться, болеть, потеть. Но Бог Моря бежал, как не бежал уже много, очень много тысяч лет. Бег его был первобытен, опасен, но лишен хищности.
Он не преследовал.
Он надеялся успеть.
Будь проклято его творение, его скука, его фантазия, все то, что сподвигло его сделать в основании высокого острова тысячи тысяч разных пещер и гротов, что каждый прилив дарили ему музыку.
Когда-то он любил лежать на песке и слушать.