Он ненавидел этот звук сейчас.
Почувствовав, что ноги предают его, Бог Моря обратился вороным жеребцом, встал на дыбы, заржал и ринулся, разбивая копытами камни.
Это же маленький остров. Так почему же он такой огромный? Почему он не может добежать до нее.
— Пой! — подумал Бог Моря, — Слышишь? Не молчи!
Но он не слышал ее.
Он не слышал ее.
Он не слышал ее.
Перед ним проносились дома, разбегались в ужасе немногие выжившие. Он не останавливался. Он не знал пощады. Он не видел преград.
Грохот волн усиливался. Бог Моря приближался к краю острова. Он снова встал на дыбы и заржал, сотрясая весь остров кликом своего отчаяния, достигнув обрыва.
Под ним бурлила вода.
Бог Моря сделал шаг назад, разогнался и прыгнул.
В воздухе его черная грива превратилась в гребень, и в воду он упал уже быстрым юрким дельфином.
Он выпрыгнул из водоворота волн на мгновение, взглянул разъяренно на солнце и снова погрузился в гудящую пучину.
Оказавшись под водой, он готов был закричать в ужасе. Он видел бесконечность из голодных жерл черных пещер.
Бог Моря не знал, в которой из них осталась она.
Он старался, правда, старался увидеть ее, но проблема была в том, что его музыкальные пещеры служили домом и могилой миллиардам существ. Черепахам. Людям. Дельфинам. Рыбам, большим и маленьким. Людям. Кораллам. Морским конькам. Людям. Змеям. Акулам. Морским звездам. Людям. Водорослям. Песку. Крабикам. Мидиям. Жемчугу. Людям.
И Бог Моря не видел разницы в их душах. Для него они были все просто отражением звезд в море. Бесконечное множество одинаковых крупинок.
Бог Моря стремительной стрелой проник в ближайшую пещеру. Пусто. Он направился в следующую и в следующую и дальше.
Внезапно он осознал время. Он ощущал, как от него утекают секунды, нет, минуты.
А ведь она не умеет плавать — с ужасом вдруг вспомнил он.
И замер.
Его сковала паника. Ему стало трудно дышать. Бог Моря смотрел на пещеры и они с насмешкой смотрели на него в ответ. Он все менял свои обличья. Человек. Конь. Дельфин. Человек. Чайка. Медуза. Человек.
И он тонул.
Тонул.
Тонул, скованный ужасом.
И он стал землетрясением.
И он стал извержением вулкана.
И, наконец, он стал волной.
Бог Моря сделал шаг назад, вдохнул поглубже и обрушился на остров, проникая в каждую пещеру, в каждую песчинку разом.
И остров застонал под его напором.
И пещеры запели, насыщаясь водой.
И застонал Бог Моря, ступая в крошечную пещеру, в которой разве что ребенок мог стоять в полный рост. Он шагнул человеком и почувствовал что умер.
Вот тут. Вот сейчас.
Он опустился медленно на колени, не способный стоять в полный рост.
Бог Моря мог, конечно, просто пробить потолок. Вряд ли бы он это даже заметил. Но опуститься, упасть, рухнуть оказалось проще.
Он стоял на коленях и видел перед собой замершую в воде белоснежную статую. Проблеск медузы. Ангела. Луч света.
Его морскую пену.
Его Агату.
Она тянула руку к свету.
Он протянул руки к ней.
Вода отступала. Тело Агаты плавно опускалось в его объятия. Бог Моря прижался лицом к ее недвижимой груди и тихо заплакал.
Он нашел ее.
29.
Когда-то, казалось бы, очень давно, возможно, совсем недавно, Бог Моря вспомнил счастье. И память эта далась ему тяжело. Он помнил ее улыбки. Он помнил ее тонкие пальцы. Он помнил ее запах. Он помнил ее вкус. Он помнил, как тянулся к ней. Как играл и заигрывал. Как готовил ей. Как он был рядом с ней, а она была рядом с ним.
И это было невыносимо возмутительно больно.
Бог Моря сделал шаг.
Земля прогнулась под его стопой.
Бог Моря нес на руках бледное тело. Он смотрел в ее лицо, не отводя взгляда. Он хотел бы сказать, что она все так же красива, что она просто спит. Но Агата пробыла в воде… сколько? Он даже не знал, сколько. Прошел ли день или месяц, прежде чем он добрался до нее. Ее кожа распухла и покрылась мириадом белоснежных морщинок, глаза помутнели. Она не видела его.