Парень задумчиво жевал пирожное, я украдкой рассматривала его. И всё же, до чего же хорош, зараза! А следом за очарованием внешностью Кая пришла грусть. Не так давно мы были если не друзьями, то хорошими приятелями. Сейчас же мы едва переносим общество друг друга. Куда всё ушло? Как мы это допустили? Да, Кай редкий засранец, но начала всё я из-за дурацкой бабьей обиды. До чего же глупо…
— Слушай, — произнесла я спустя несколько минут молчания, — мы с тобой уже не первый месяц знакомы, при этом я о тебе почти ничего не знаю. Расскажи мне что-нибудь о себе и своей стране.
— Зачем тебе?
От Кая буквально повеяло холодом. При упоминании родины его лицо закаменело, а глаза обратились в две льдинки.
— Просто, — неопределённо отозвалась я, — интересно.
— Информацию об Ашрианской Империи поищи в библиотеке, а всё, что нужно знать обо мне, указано в сопроводительных документах, — голосом парня можно было заморозить жаркую пустыню.
— Да то, что пишут в библиотечных книжках или магинфопространстве, больше напоминает идиотские страшилки! — отозвалась я.
Отвечать Кай не спешил и сверлил стену мрачным взглядом. На лице ходят жевалки, от тела веет напряжением. Да чего такого я спросила? Всего-то хочу чуть больше знать о том, кто живёт со мной под одной крышей!
— Страшилки, говоришь? — наконец произнёс Кай, голос был пропитан глумливой злостью. — А почему ты решила, что они лгут? Правда ли мы способны превращаться в чудовищ? Правда. Но ты не дёргайся, твои соплеменники позаботились об этом, оторвав от меня половину и лишив всех способностей. Что ещё… — парень сделал вид, будто задумался. — Хочешь знать, правдивы ли истории о нашей кровожадности? По большей части, да. Многие из нас во второй ипостаси, в лихорадке боя, любят полакомиться кровью и плотью врагов. Люблю ли я? Сама догадайся. Тебя ещё что-то интересует?
— Зачем ты так… — прошептала я.
— Ты сама хотела знать, — прошипел он в ответ и, вскочив на ноги, скрылся в своей комнате.
Слова Кая меня буквально парализовали. Неужели все эти жуткие вещи про ашрианцев — правда? Почему-то совсем не хотелось верить, что соплеменники парня и он сам — чудовища. А может, он это специально наговорил? Ну зачем? В любом случае, от хорошего настроения не осталось и следа. Стало как-то тоскливо и тяжко на душе.
— Мара, прости, — я чуть не подпрыгнула на месте, услышав голос Кая, который присел со мной рядом и выглядел подавленным. — Я не должен был тебе говорить таких вещей. Это было отвратительно. На самом деле, мы не чудовища, просто… Я не могу сейчас об этом говорить. Слишком больно вспоминать. Когда-нибудь я расскажу, но не сейчас.
Посмотрев на грустное лицо Кая, заглянув в глаза, в которых стыли боль и тоска по утерянной родине и способностям, я была готова сама себе влепить оплеуху. Если мне каждый раз вспоминать дом тяжело, то с чего я решила, что ему легче? Да учитывая всё пережитое и перспективы будущего, ему, наверное, и вовсе невыносимо. Дура я.
Улыбнувшись как можно мягче, я сжала горячую ладонь в знак поддержки и понимания. По губам Кая скользнула тень улыбки. На миг показалось, что мы вернулись в прошлое, где так хорошо ладили. Жаль, это только иллюзия.
КАЙЛЕН
Время было позднее, а Мара куда-то ушла, при этом наотрез отказавшись брать меня с собой. И от этого внутри творилось что-то невероятное. Вполне обоснованное беспокойство мешалось с неконтролируемой ревностью, заставляя меня метаться по дому подобно зверю в клетке.
Ну куда она пошла? На улице уже почти ночь! А вдруг с ней что случится? Глупая самоуверенная девчонка! И вместе с тем первое, что приходило на ум, когда я думал, куда направилась Мара, был Лурен. Неужели она побежала к нему? Ночью? За какой Бездной?! Ни один из вариантов ответа мне не нравился.
Девушка ошиблась, полагая, будто я не люблю этого Лурена. Это слишком слабо сказано! Я ненавижу его! Мечтаю, чтобы его не было на свете и он не мог тянуть свои лапы к Маре. Сильнее я ненавидел только Мараса.
Осознание, что до ярости в венах ревную эромайку, не принесло успокоения. Стало только хуже. Ещё тяжелее. Я окончательно перестал себя понимать. Я по-прежнему был убеждён, интрижка, тем более с Марой, мне не нужна. И всё равно вспыхивал всякий раз, как только видел их вместе или просто слышал имя этого ублюдка.
Сегодня я не выдержал, сорвался, и это привело к очередной ссоре. Я никак не мог понять, как она не осознаёт, что представляет из себя Лурен? Он же подлый урод, который столько крови ей попортил! Как она может после это быть с ним, улыбаться ему? Почему она его простила? Неужели не видит, он её не достоин! Только вот на тривиальный вопрос «А кто тогда достоин?» ответа у меня не было. Даже если отбросить все мои заморочки, себя я тоже достойным кандидатом не видел. Мне нечего ей дать, да я даже защитить её не смогу в случае чего! Ведь я всего лишь бессильный раб. Такие мысли нагоняли тоску, и я упорно старался от них избавиться, но они всё равно возвращались.
Ближе к вечеру, сидя с Марой в гостиной, я опять не сдержался. Сама того не желая, девушка со всего разбегу прыгнула на больную мозоль. Даже воспоминания о родине и былом, навеки утерянном, вызывали жгучую боль. Говорить же об этом я вовсе не мог. И желая закрыть тему навсегда, наговорил гадостей. Вспомнил самые жуткие эпизоды, свидетелем которых был. Напугал её.
И лишь когда за спиной захлопнулась дверь комнаты, осознал, что в очередной раз веду себя хуже истеричной девицы. Накатил стыд, такой жгучий, что желание извиниться за своё поведение переросло в непреодолимую потребность. Противиться я не стал.
Момент, когда девушка сжала мою руку и искренне, светло мне улыбнулась, показался чем-то волшебным. Заставил понять, как сильно я соскучился по временам, когда наше общение было лёгким, шутливо-дружеским. Как я просто скучаю именно по Маре. Сидел, смотрел на красивое лицо и осознавал, насколько мне её не хватает. А ещё она очень красивая. И такая родная…
И вот она пропадает где-то. Наверняка, опять с этим слизняком. Ненавижу его! До дрожи и потери контроля, ненавижу! А в голове то и дело крутится: «Куда ты ушла, Мара? Вернись! Он не стоит тебя, а я без тебя скоро загнусь». Эти мысли пугали, вызывали в душе жуткий хаос и упорно отказывались уходить.
АНИЭЛЛА
Это было страшнее, чем я себе представляла. Направляясь к дому Кедена, я морально готовилась узреть не самые приятные вещи, но моё воображение оказалось гораздо слабее реальности. Всюду, куда ни глянь, царили жестокость, похоть, вседозволенность. Алкоголь лился рекой, и многие к моменту, как я переступила порог, почти полностью утратили человеческий облик, утонув в разврате. Я смотрела на этих людей и с трудом узнавала тех, с кем постоянно сталкиваюсь в коридорах Университета.
Скромностью эромайцы и раньше не отличались, здесь же они утратили остатки стыда. Почти на всех наблюдался недостаток предметов одежды, и это никого не смущало. Многие и вовсе совокуплялись, как животные, по углам, устраивая порой целые оргии. Смотреть было невообразимо мерзко. Гадливость захлёстывала буквально с головой.
Хуже было лишь от зрелищ издевательств над несчастными рабами. Фантазия эромайцев была воистину бесконечна и предельно жестока! Парней и девушек использовали вместо мебели, утраивали бои на спор или издевались, пуская кровь, просто так, для удовольствия. Скрещивали друг с другом, отдавали друзьям в пользование и даже подкладывали под животных! И самое кошмарное, что хозяевам было весело! Наверное, мне никогда не привыкнуть к бесчеловечности этого мира.
Я обошла весь первый этаж и территорию у дома. После всего увиденного мне было плохо. Меня мутило. Хотелось прочистить желудок. Как теперь забыть всё это? Да мне эти жуткие сцены будут в кошмарах сниться!
Мне удалось найти небольшой уголок в огромном саду, где не было никого, чтобы перевести дух. Возвращаться в этот ад не земле не хотелось до крика, но, во-первых, только так можно покинуть эту частную территорию, во-вторых, я ещё не всё осмотрела. У дома был второй этаж.