Правитель тоже заметно побледнел и ослаб. Некоторое время мужчине тоже никак не удавалось справиться с навалившейся информацией. На его лице сменилось множество эмоций, все и не разобрать. Но в отличии от меня он, как истинный монарх, быстро обрёл контроль над собой. И вскоре холёная физиономия не выражала ничего. Император снова выглядел величественно и холодно. Ортааир эса Крилмиранэ был красив, во всяком случае женщин привлекали не только его богатсво и положение, но внешность. Он был немногим младше моего отца, но при том ни единой серебряной нити в каштановой шевелюре не было. Глаза были даже не серыми, а металлическими, что часто выбивало его собеседников из колеи, гипнотизируя. Может, и тут без его способностей не обходилось. Правитель был живым детектором лжи, от него почти не было смысла закрываться ментально. Он видел сквозь щиты и артефакты защиты. И этот редкий пугающий дар тысячелетиями передавался в императорском роду по мужской линии. Тело императора была настоящей машиной для убийств. Сразу видно, физическими нагрузками мужчина не пренебрегал. На его фоне многие, и я не исключение, чувствовали себя слабыми и какими-то не совсем полноценными. Он просто подавлял своей аурой и энергетикой.
— Уже несколько месяцев до нас доходят обрывки сведений, будто у наших «любимых» соседей затевается нечто странное и грандиозное. Мне иногда даже казалось, что те редкие шпионы, которых нам удалось заслать, несколько не в себе, и лишь сейчас всё встало на место. Я определённо правильно поступил, послушав свою интуицию и встретившись с тобой, Кайлен, — в начале монолога правитель смотрел куда-то в сторону, под конец его взгляд упёрся в меня. — Значит, Меченый задумал открыть врата Бездны, и остановить может его только Посланец из древнего пророчества. И этим Посланцем оказалась твоя бывшая хозяйка.
Наконец до контуженного сознания дошло, что император теперь всё знает об Элле. Про него говорили, будто он справедливый и мудрый монарх, возможно, это и так. Но так же я был не настолько наивен, чтобы не понимать, что судьба одного человека ничто на фоне будущего целого государства. И я сейчас не о себе, я за землянку боялся. Я много принёс ей боли, и, похоже, в очередной раз подставил под удар. Было страшно, что император может попытаться что-то сделать девушке. Как, и главное, зачем? Не знаю. Но страх заставил меня буквально оцепенеть.
— Не буду долго ходить кругами, — наконец перешёл к сути вопроса Ортааир, — мне нужно, чтобы ты, Кайлен, вернулся обратно в Эромайское Королевство к своей хозяйке. Я понимаю, тебе там пришлось пережить много непростых моментов, и в иной ситуации я бы не стал просить о таком, но мне очень нужен человек там, который будет знать всё о ходе ситуации.
Мне следовало догадаться о чём-то подобном. Всё же так очевидно. Ну какой правитель не захочет иметь шпиона прямо в центре событий? Только от мысли доносить об Элле меня замутило. Всё во мне было против такого расклада. И, видимо, это отразилось на моём лице.
— Боги, да не интересуют меня ваши личные делишки, — на миг скривился правитель. — Мне нужно, чтобы ты рассказывал о том, что творит Шериад. Уверен, твоя иномирянка тоже всеми силами пытается быть в курсе событий. Ты пойми, мальчик, я должен контролировать ситуацию, чтобы иметь возможность вовремя вмешаться и остановить эромайского короля. Меченый глуп и безумен, если считает, что сможет контролировать полчища порождений Бездны. Стоит вратам открыться, и настанет конец света. Не останется ни ашрианцев, ни эромайцев, ни иных рас. Погибнут все.
Доводы императора звучали убедительно, и в глубине души я с ними был согласен. Только я солдат, не шпион и не политик. Меня никогда не привлекали подковёрные интриги, потому я и выбрал воинское дело, а не попытался по стопам отца утроиться в личную императорскую гвардию.
— Как понимаю, ответ «Нет» не принимается? — услышал я свой голос, показавшийся мне чужим.
— Ты сын своего отца, — Ортааир позволил себе подобие улыбки. — Он тоже всегда быстро понимал суть вещей. Я вынужден так поступить, у меня, как и у тебя, просто нет выбора.
Кто бы сомневался. Во имя блага страны можно и пожертвовать несколькими подданными. Одним, уже опороченным, так точно.
— Я не шпион, ваше величество. Более того, шпионить за Эллой у меня желания нет. Да и просто мне она рада не будет.
Откуда взялась такая смелость, сам не знаю. Перечить правителю — последнее дело. Но это шло откуда-то из глубин существа. И судя по едва заметной тени, пробежавшей по лицу мужчины, ему это не очень понравилось.
— Как уже говорил, ваши личные делишки меня не интересуют, — произнёс монарх. — В твоих интересах, Кайлен, найти снова общий язык с этой девушкой. От этого может зависеть благополучие Империи и всего мира. Кроме того, — тут в глазах императора вспыхнули лукавые искры, — не ты ли мечтал исправить свои ошибки в отношениях с этой Эллой? Я даю тебе такой шанс. И если всё закончится благополучно, привози свою благоверную, лично заключу между вами брак.
Вся кровь бросилась мне в лицо. Это отвратительно, когда всё тайное становится настолько явным. Мне было непонятно, издевается он или говорит серьёзно. В одном Ортааир был прав: я действительно мечтал вернуться к Элле и попытаться исправить причинённое зло. И требование правителя было мне на руку, только противилось нутро необходимости шпионить. А так же было немного горько, что в столь большой игре я всего лишь пешка, которой при первой необходимости пожертвуют. Если уже не сделали этого. Только, как было сказано выше, выбора у меня нет.
После мы обсудили кое-какие нюансы моего «задания» и вышли наконец к моим не на шутку встревоженным родным.
Император к нам прибыл инкогнито в сопровождении всего двоих гвардейцев, которых оставил у дверей кабинета, чтобы нам точно никто не помешал. Напуганная мама настойчиво приглашала монарха позавтракать с нами, на что тот вежливо согласился, но только после разговора со мной.
И вот, теперь мы сидели в нашей семейной столовой и чинно завтракали в присутствии особы голубых кровей. Правитель не стал скрывать от моих родных цель своего визита и наш договор. Услышав о моей предстоящей миссии, отец заметно побледнел, а мать так вовсе с криком «Нет! Не пущу!» рухнула на колени перед императором.
Сцена на миг парализовала всех собравшихся. Я очнулся быстрее остальных и поспешил усадить родительницу на стул. У мамы была настоящая истерика.
— Как же так, — рыдала она, — Кай, родной мой, ты чудом смог выжить и вернуться. Не просто вернуться, а вернуться здоровым и цельным, и теперь обратно в этот кошмар?
Как и я, мама понимала, спорить с императором не имеет смысла. Его слово — закон. Но смотреть на искреннее горе родительницы было просто невыносимо. И самое мерзкое: я не мог поклясться, что вернусь, ведь сам не знал, так ли это. Вполне возможно, это последние часы, когда мы видимся.
— Всё хорошо, мам, — попытался я хоть каплю утешить её. — Я сделаю всё, чтобы вернуться. И знаешь, я сам хочу отправиться туда, — в этот момент мать уставилась на меня огромными полными слёз глазами. — Ты чуть-чуть ошиблась, я смог вернуть зверя и не сойти с ума, но… В Эромайском Королевстве я оставил гораздо больше, чем вторая ипостась или психическое здоровье, и это мой шанс наконец обрести настоящую целостность. Кроме того, это великая честь — послужить на благо Империи. Не плачь, всё хорошо будет.
Конечно же, мама не верила в благополучный исход и продолжала вытирать украдкой слёзы. Несколько раз пыталась узнать, чего же такого я оставил в логове врага, но рассказывать я не спешил. Ни к чему. Если всё получится, выживу и смогу добиться отпущения грехов перед Эллой, тогда и расскажу.
Император дал мне время, чтобы собраться и попрощаться с родными, до вечера, после чего покинул дом. Всё это время родители не отходили от меня ни на шаг. Таймир и Ялмиса, которым мама уже рассказала о случившимся, обрывали кристалл связи. Брату я лишь холодно подтвердил, что всё правда. Сестру пришлось долго успокаивать, она, как и мама, никак не хотела мириться с таким положением вещей. Пришёл Риас, лучшему другу тоже было не по себе от таких новостей, он был расстроен. Что в это время чувствовал я? Не знаю. Просто было понимание: возможно, это последний часы моей жизни, в родных стенах, в окружении дорогих мне людей.