АНИЭЛЛА
Эслан слушал лекцию по магии воды с откровенно кислым видом. Оно и понятно, ну чему можно в этом направлении научить того, чья основная стихия и среда обитания — вода? Мой интерес к занятиям в Университете после того, чему научил меня друг, тоже заметно убавился. Сейчас я видела, как огромна разница между тем, чему учат нас на первом курсе и тем, что изучаем мы. Только сидящий рядом Инсур записывал лекцию, от усердия высунув кончик языка.
Бросив взгляд на приятеля, я с грустью посмотрела на девушку, которая сидела перед нами через два ряда. Невольно вспомнился первый день учёбы и мы втроём: я, Инсур, Шерина. Сейчас, спустя несколько месяцев, всё стало иначе, и компания насчитывала два с половиной человека.
С появлением Эслана Шерина неузнаваемо изменилась. Девушка без памяти влюбилась в сиэрнара и возненавидела меня за то, что ко мне он проявлял куда больше интереса. И сколько бы раз я ни пыталась объяснить ей, что никакой романтической подоплёки в нашем общении нет, она не верила. Приятельница никак не могла смириться с полным равнодушием парня к ней. А стоило нам начать заниматься магией, так Шерина и вовсе слетела с катушек. Я предполагала, что это может вызвать проблемы, но никак не думала, что она совсем отвернётся от меня, от нас, и найдёт себе другую компанию. Девушка быстро нашла общий язык с тремя вертихвостками из среднего сословия и при встрече окидывала меня лишь пренебрежительным взглядом.
Эслан быстро понял ситуацию, но помочь не мог, да и не очень хотел. Просто в один прекрасный вечер он сел напротив и сказал:
— Не стоит так расстраиваться из-за Шерины. Она не была тебе подругой и никогда бы ей не стала. Она эгоистична и тщеславна. И даже не появись я, девушка при первой же возможности найти более социально-выгодную компанию отвернулась бы от тебя. Её интересует только её благополучие. Инсур ещё мог бы стать тебе другом, он куда искренней, но в силу полного отсутствия личной и социальной жизни парня интересуют в первую очередь разнообразные исследования.
От таких откровений я совсем сникла. Знала, Эслан говорит правду, ведь в силу ментальных способностей он многих видел насквозь, только от этого не легче. Было тоскливо терять если не друзей, то приятелей в этом недружелюбном мире.
В тот момент у меня не было друзей. Даже с Каем отношения в тот момент оставляли желать лучшего. Я была напугана и одинока. Уже и не надеялась найти тут друзей.
Сейчас Эслана я считаю другом, Инсур и Лурен — хорошие приятели. И пусть разбитое сердце ни на минуту не даёт мне передышки, я хотя бы знаю, что не одна. Мне есть с кем поговорить и к кому обратиться за советом или помощью. И это для меня бесценное сокровище.
После занятий, которые длились сегодня дольше обычного, мы немного позанимались у Эслана. На этот раз Лурена с нами не было, он был слишком увлечён своей новой игрушкой. Скажу честно, смотреть, как он лапает смазливого паренька и плотоядно облизывается на него, мне было противно. От одних воспоминаний передёргивало.
Когда на улице начало смеркаться, мне удалось отпроситься у друга домой. Да, обычно мы заканчивали куда позже, но мне было просто жизненно необходимо настроиться, ведь завтра вечером мы будем «убивать» Кая. А для меня это было просто чудовищно тяжёлым испытанием, и мне оставалось молить высшие силы, чтобы мне хватило сил пройти его достойно.
КАЙЛЕН
Это был один из самых странных дней в моей жизни. Наполненный ожиданием, грустью и вниманием близких. Даже и не помню, когда последний раз семья уделяла мне столько внимания.
Мама никак не могла успокоиться, и пусть рыдать всё время невозможно, но глаза её весь день были на мокром месте.
Риас пробыл у нас несколько часов. Мы много разговаривали. Вроде бы вчера в таверне, за выпивкой, болтали почти без остановки, но и сегодня нашли много тем для разговоров. Впрочем, нам с раннего детства вместе скучно не было.
Даже с Таймиром под уговоры мамы я нашёл в себе силы переброситься несколькими фразами. Брат выглядел подавленным. Много раз извинился и буквально требовал вернуться обратно, чтобы мы могли встретиться и с глазу на глаз решить все проблемы. Тай был убеждён, что Илнета не стоит того, чтобы терять брата. Я не знал, что ему ответить, так как не чувствовал в себе сил и готовности простить его. Слишком сильно ранило его предательство, гораздо больнее, чем бывшей невесты. Это лишний раз убедило меня в ошибочности своих чувств к ней.
Сестрёнка и вовсе всё свободное время торчала на связи, разрядив несколько кристаллов и сильно увеличив непредвиденные расходы семьи. Как и мама, успокоиться было выше её сил. Она постоянно хлюпала носом и причитала, как же она теперь будет без меня. Это было невыносимо. Давать клятв я не мог, и просто старался убедить, что постараюсь из-за всех сил вернуться домой. А то складывалось ощущение, словно меня досрочно хоронят, не очень это приятно. Понимаю, любят и волнуются, но нельзя же так.
И даже отец был слишком тих и задумчив. Когда мама вышла на кухню, чтобы приготовить чай, он подошёл ко мне и коснулся плеча.
— Кай, я должен признаться, последнее время у меня иногда возникали в голове мысли, за которые я вряд ли смогу себя простить. Меня против воли посещал стыд за то, что мой сын был рабом. Ты пережил кошмар, а я… Прости меня, сын. Только сейчас, когда снова тебя теряю, понял, как же я люблю тебя.
— Всё в порядке, отец, — чуть улыбнулся я.
— Не в порядке! — это был тот редкий случай, когда этот выдержанный мужчина утратил контроль над эмоциями. — Боги! Я ничтожество, Кай. Отвратительный отец, который так дорожит мнением своры шакалов, что иногда в мыслях ставил его выше собственного ребёнка!
— Я не сержусь, — попытался я успокоить родителя, чувствуя, как клубок обиды в душе размякает.
— Просто я хочу, чтобы ты знал, — продолжил папа, — тебя дома всегда ждут. Не важно, через что тебе придётся пройти. Будешь ли ты здоров и будет ли у тебя зверь. Ты мне нужен любым, сын. Ты обязан вернуться, что бы ни случилось.
Никогда прежде подобного от отца я не слышал. Он всегда был строг и требователен. Считал, что мы должны делать всё и даже больше, лишь бы возвысить нашу фамилию. При этом о том, что он не только глава рода, но и отец, он вспоминал только для того, чтобы сильнее надавить на чувство ответственности, и почти никогда — для поддержки. Потому услышанное стало неожиданностью, согревшей сердце.
Мать застала нас за родственными объятиями, и глаза её опять наполнились слезами. Так мы и просидели до самого вечера: я, родители и сестра, висящая на связи.
К городскому Магическому Управлению мы явились точно в назначенный императором срок. Родители были полны решимости проводить меня до самого конца. Правитель не стал возражать. Так как время для моего возвращения поджимало, если уже не поздно, было решено, что обратно к Брамеру я отправлюсь как и прибыл, порталом. Для этого властитель взял с собой Главного Императорского Мага, наверное, единственного во всей империи, обладающего даром пространственной магии и достаточными силами, чтобы открыть портал на такое расстояние. Точкой отправления была выбрана граница государства, куда я недавно прибыл из Эромайского Королевства.
Маги летать не могли, как и мои родители, да и опять же, время. Потому было решено перенестись портативным порталом к пограничному городку, там немного пройтись и уже прощаться.
И вот сейчас стою на некотором удалении от маленького города, увиденного мною несколько дней назад. Противоречивые чувства бушевали в душе: надежда, страх, грусть. Впереди было неизвестное будущее. Мне предстояло вернуться в логово врага, где я пережил самые страшные события своей жизни, но там же была Элла, о которой я думал постоянно, и чем больше проходило времени, тем невыносимее становилась тоска по ней.