Эти мучения чередовались с обучением магическому искусству. По принципу: смена деятельности — лучший отдых. Не сложно догадаться, что моим мнением по этому поводу не поинтересовались. Так продолжалось уже три дня.
И ладно бы после можно было отдохнуть, так нет, даже дома я не могла расслабиться. Нахождение под одной крышей с Каем накладывало свой отпечаток. Его присутствие я ощущала буквально кожей. И самое паршивое: мне даже высказать парню было нечего. Его поведение было выше всяких похвал. Ашрианец был вежлив, предупредителен и дружелюбен. Даже попытки завести нежеланный разговор были столь аккуратными, что у меня просто не получалось злиться. Может, конечно, я была слишком усталой для склок и разборок. Не знаю. А если его иногда и заносило конкретно в упорном желании поговорить, то заклятие немоты всегда со мной.
Каким-то образом он умудрялся делать всё то, что делал раньше: в доме снова царила идеальная чистота и пахло свежестью, сад был ухожен, и больше не было сухомятки или заказной еды. Я пробовала протестовать, ведь вернулся Кай не с пустыми руками. Его снабдили таким количеством денег, что на них можно было бы купить штук пять домишек, подобных моему. Сначала я отказывалась их брать. Из принципа. Пока Эслан не вправил мне мозги, пояснив, что в нашей ситуации не может быть лишних денег, ведь неизвестно, что нас ожидает завтра. К тому же мои протесты ашрианец просто игнорировал и продолжал молча гнуть свою линию. На фоне мучений, в которые превратилось мою обучение, сил бороться ещё и с этим просто не было, и я махнула рукой. Хочется Каю изображать домохозяйку? Да ради бога!
Но это все уже не важно. Сейчас мне казалось важным просто не сдохнуть, так болело всё тело. Ванна немного помогла, но недостаточно, чтобы я решилась совершить подвиг под названием «Дойти до кухни». К чёрту ужин. Всё, что мне сейчас нужно, — мягкая и такая желанная постель.
— Элла, — послышалось из-за двери после короткого стука, — ужин готов.
— Не, я пас, — простонала я и снова уткнулась в подушку.
В следующий миг дверь открылась и сильные руки подхватили меня.
— Ну нет, — услышала я голос Кая, — кушать надо, иначе совсем сил не будет.
— Но я не хочу, — слабо запротестовала я.
Но парень и слышать ничего не хотел. Более того, он так и не поставил меня на ноги, и я невольно замерла в его руках, проклиная себя за ощущение почти счастья от его объятий. И это не первый раз за эти дни, когда я просто не могу шевельнуться от близости крепкого и сильного тела. Каждая тренировка с Каем была испытанием моей выдержки. Я злилась на парней за эту дурацкую задумку, но ещё больше на себя за то, что реагирую на ашрианца не так, как велит мне разум.
— Что это? — опешила я, когда мы оказались в гостиной и я наконец оказалась на своих двоих.
В помещении царил интимный полумрак. Лишь несколько свечей освещали окружающее пространство. Но больше всего внимание привлекал стол, накрытый на двоих. Будь я проклята, если это можно назвать обычным ужином!
— Ужин, — отозвался Кай с улыбкой, от которой меня бросило в жар.
На какое-то мгновение захотелось обо всём забыть и поддаться этим зовущим омутам глаз и порочной, искушающей улыбке. Может, у меня и не было огромного опыта отношений, но даже я была в состоянии сложить два и два, чтобы понять: парень подбивает ко мне клинья. Зачем? Не знаю. И знать не хочу! Не хочу больше быть покорной идиоткой, отдающей на сердце на блюдечке, чтобы потом, наигравшись, Кай снова просто выбросил его за ненадобностью. Хотя, начерта ему моё сердце? Ему нужны мои тело и готовность помогать. Плевать на мои чувства, иначе бы он не унизил меня, скрыв наличие невесты.
— Неужели? — отозвалась я, и в голосе было столько горького яда, что впору весь Брамер отравить. — А по-моему, это очень похоже на попытку романтического поползновения.
— А если и так, чего в этом плохого? — ответил парень, гипнотизируя меня взглядом. — Ты уже три дня не даёшь мне и шанса сказать ни единого слова. Может, хоть в такой обстановке ты сможешь расслабиться и выслушать меня.
Выслушать? Выслушать?! Он издевается? Неужели не понимает, что я не хочу его слушать? Он вывалял мои чувства в грязи, разбил сердце и плюнул в душу, так к чему теперь разговоры? Зачем мне оправдания и извинения? Они ничего не изменят, и легче от них не станет.
— Ты ещё не понял, Кай? — отозвалась я горько, сдерживая подступающие к глазам слёзы. Как бы я была счастлива, если бы он в прошлом организовал такой ужин! Как мечтала о проявлении чувств, окромя человеческой и дружеской симпатии днём и страсти ночью! Как глупа я была… — Мне ничего от тебя не надо. Я не хочу разговоров, объяснений, извинений. Не желаю романтики, даже обыкновенная забота от тебя мне не нужна. И ты мне больше не нужен.
— Элла, — тихо и как-то потерянно произнёс ашрианец, — прости. Меньше всего я хотел сделать тебе больно. Прошу, поверь мне.
В ответ я решила показать ему банальный, но очень демонстративный пример, о котором читала в соцсетях. Лёгким движением столкнула бокал на пол, где он со звоном разлетелся вдребезги.
— Прости, — залепетала я проникновенным голосом, присев и касаясь кончиками пальцев осколков, — пожалуйста, прости. Я не хотела. Правда не хотела. Мне так жаль!
— Что ты делаешь? — прохрипел Кай, взирая на меня с ужасом в глазах.
— Прошу прощения, не видишь? — отозвалась я, вскинув голову. — Искренне. Только почему-то целым он не становится, как бы я ни старалась.
Остолбенев, парень открыл рот и тут же закрыл, звучно клацнул зубами, видимо, растеряв все слова.
— Просто оставь меня в покое, — произнесла я, встав на ноги. — Не пытайся вернуть былое. Нужно шпионить? Шпионь. Я тебе не мешаю. Но не надо больше играть со мной.
Развернувшись, хотела уйти к себе, но потом голову посетила неожиданная мысль.
— И да, спасибо за вино, — растянула я губы в подобии улыбки, прихватив бутылку. Пригодится. Поможет успокоить нервы.
Вот теперь точно пора уходить. Не успела я сделать и нескольких шагов, как ощутила на плечах горячие ладони. Потом меня развернули и прижали спиной к стене.
— Ты можешь злиться на меня, обижаться, ругаться и оскорблять. Имеешь полное право. Я заслужил, — в голосе Кая звучала печаль. — Проси меня о чем угодно, кроме того, чтобы я оставил тебя в покое. Это выше моих сил. В остальном я готов сделать всё возможное и даже больше ради тебя.
— Слова, — выдохнула я, чувствуя, как опасно подошла к тому, чтобы позорно разреветься. — Всё это только слова. Слишком громкие слова, чтобы снова затащить меня в постель. Поищи себе другую дуру, которая будет греть тебя ночами, пока ты так далеко от той, которую любишь.
— Другую? Не нужна мне другая! — горячо зашептал парень. — Та, которую я люблю, близко. Прямо передо мной. Слышишь? Потому что это ты. Я тебя люблю, Элла. Ты мне бесконечно нужна. Твой смех, улыбки, твоя рука в моей руке. Ты мой свет, воздух, которым я дышу, моя душа и совесть, мне не выжить без твоей любви. И мне бесконечно жаль, что понадобилось столько времени, чтобы это понять.
Короткий и страстный монолог Кая оглушил. Парализовал мысли. Зародил в душе глупую надежду. Но память жестока. Она же служит спасением от излишней глупости. Только я собралась ответить, как губы парня накрыли мои. И я пропала. Реальность просто растворилась в этом прикосновении губ к губам. В поцелуе с привкусом горечи и обманутых надежд. Поцелуе, обещающем наслаждение и счастье, такие же лживые и призрачные, как в прошлом. Не знаю, откуда у меня взялись на это силы, и пусть не сразу, но я смогла оттолкнуть Кая. Звук пощёчины показался раскатом грома. Ладонь вспыхнула огнём.