— Не верю, — зашипела я в лицо Кая. — Ни единому слову не верю! Если ещё хоть раз позволишь себе что-нибудь подобное, познакомишься поближе с моими магическими боевыми талантами!
Вырвавшись из объятий ашрианца, метнулась в свою комнату, где закрыла ладонями рот, глуша рвущиеся из груди рыдания. Как же это подло — лгать о любви в глаза в надежде извлечь выгоду! Потому что всё сказанное не может быть правдой, просто не может и всё тут. И всё равно эти слова и поцелуй разбередили душу, и сейчас мне было особенно невыносимо. За что он так со мной? Теперь я поняла, что изменилось в Кае после возвращения. Раньше он не был таким жестоким, не пытался так играть моими чувствами. Ненавижу! Ненавижу его за всё это!
КАЙЛЕН
Элла скрылась за дверьми городской библиотеки, а я же буквально рухнул на лавку рядом с сиэрнаром. Опустошение и гнетущая апатия царили в душе.
Я чувствовал себя вымотанным. И усталость эта была скорее морально-эмоциональная, нежели физическая. Я не думал, что девушка бросится в мои объятия, стоит мне переступить порог, но и такого не ожидал. Элла не просто выстроила дистанцию, она возвела между нами глухую стену, через которую я, как бы ни старался, никак не мог пробиться. Не помогали ни деликатные попытки начать разговор, ни жёсткий напор. В первом случае землянка ловко уходила от темы, во втором начинала злиться и просто затыкала мне рот магией.
В добавок к этому Эслан настоял, чтобы я обучал девушку искусству боя. Согласен, какими бы выдающимися ни были магические таланты, они могут оказаться бесполезны в настоящей схватке, если Элла будет неспособна банально уклониться от атаки или защитить себя от чисто физического воздействия, но учить её было пыткой. Сиэрнару не понравилось, что я пытался щадить девушку, и он требовал действовать намного жёстче, объясняя это тем, что пусть тяжело сейчас, в будущем это может спасти ей жизнь. Он полностью прав, но обращаться так с любимой девушкой — мучение. И не меньшее издевательство — прижимать к себе гибкое, горячее тело во время обучения, показывая разнообразные приёмы, сходить в эти моменты с ума от её близости и осознавать, что это максимум, что я могу получить от неё сейчас.
Днём мне приходилось бороться с лютой тоской по Элле и невыносимой тягой к ней же. И это само по себе было тем ещё испытанием. Но я не смел жаловаться. Сам всё испортил. Возможно, пройдут недели, месяцы, а то и годы, прежде чем девушка снова посмотрит на меня сияющими мягким светом любви глазами. И было бы куда проще со всем этим справляться, если бы я хотя бы ночами мог отдохнуть. Но кошмары, вернувшиеся дома, не оставляли меня. Мне снился Марас, который снова и снова насиловал и всячески унижал меня, и Элла, которая смеялась, глядя на всё это. Иногда по несколько раз за ночь я просыпался на перекрученных простынях, обливаясь потом, с отголосками ужаса в душе. Пару раз снилось наоборот, что мы с Эллой счастливы вместе, но эти сны были ещё более жестоки. Ведь когда сонный морок спадал и реальность вступала в свои права, приходило осознание — это всё нереально.
Но даже не это окончательно выбило меня из равновесия. Вчера, не в силах выносить холодной отстранённости Эллы, я решился на отчаянный шаг. Сначала хотел просто поговорить. Жаждал достучаться до девушки, заставить её услышать меня в надежде получить малейший шанс на искупление грехов. Всё изначально пошло не так. Элла на корню зарубила идею романтического ужина. Резкие слова, болезненно ранящие душу, толкнули меня на отчаянный шаг. Я признался. Сказал, как сильно люблю её, как безумно она мне нужна. И лишь когда девушка зло, с ощутимой обидой заявила, что не верит ни единому моему слову, понял, какую ошибку совершил. Слишком поспешил и всё испортил. Ведь было очевидно: рана, нанесённая мной, ещё слишком свежа, потому Элла отторгала меня всеми силами.
Вместо того, чтобы хоть немного продвинуться вперёд в покорении любимой девушки, я оказался от неё ещё дальше. И руки сами невольно опустились. Я не имел права сдаваться, но просто не знал, что мне делать. Я никогда не был силён в ухаживаниях за противоположным полом, девушки всегда сами легко шли в мои объятия, и потому сейчас был совершенно растерян. Да и роль, навязанная обстоятельствами, сильно усложняла задачу. Ну чем может порадовать раб?! Я даже пригласить её куда-то сейчас не могу!
Обо всём этом я поведал Эслану, который, как обычно, благодаря своей эмпатии тонко чувствовал окружающих. Я не любитель откровенничать, но и держать всё это в себе не было никаких сил. Похоже, я совершенно размяк в последнее время. Где моя сдержанность и хладнокровность? И вместе с тем именно сиэнару я решился довериться, ведь именно он когда-то предостерегал меня от фатальной ошибки. Насколько бы всё было лучше, прислушайся я тогда к нему! Но, может, и сейчас он что посоветует?
— Даже не знаю, что и сказать тебе, — задумчиво протянул Эслан. — Ты явно поторопился с признаниями. Ани к ним сейчас не готова. Она считает жесточайшим предательством то, что ты умолчал о невесте. Для неё это стало болезненным ударом, после которого она чувствует себя униженной и использованной. И теперь не хочет верить, а скорее, пока просто не может тебе поверить. Ей нужно время.
В ответ я лишь кивнул. Время… А есть ли оно у нас? Пусть сейчас Меченый Король пока не свершает каких-то неожиданных шагов, продолжая обшаривать города окрест столицы, наводя там ужас и панику, но меня не оставляет чувство, что это временное затишье. Даже если так, то пусть оно длится подольше.
Больше Эслан ничего не сказал, погрузившись глубоко в свои мысли. Мне тоже болтать не особенно хотелось. Может, он был и не плохим парнем, но другом назвать у меня его пока не получалось.
В подавленном настроении я скользил взглядом по прохожим, снующим туда-сюда, по сверкающим на солнце вериэлям, несущим наиболее обеспеченных обитателей этого города. Обыкновенная людская суета. Быть может, я бы даже мог представить, что нахожусь на улицах одного из городов Империи, если бы не рабы, повсюду следующие за своими хозяевами. Эти картины заставляли морщиться и отводить взгляд.
На противоположной стороне улице остановился вериэль темно-серого цвета, и я бы не стал смотреть на него дольше, чем на остальные, если бы не увидел того, кого люто ненавидел. Наружу оттуда вылез Марас. Раб, до этого степенно державший дверь, стоя на коленях, так же не поднимаясь на ноги, пополз следом за этой мразью.
В душе вспыхнула обжигающая нутро ярость. Сколько раз я мечтал разделаться с ним? Убить самым жестоким и изощрённым способом? Почти каждый день я обдумывал, что бы мог сделать с человеком, искалечившим моё тело, душу и психику. Помню, как стремился к мести, когда только вернул ипостась, но Элла тогда так просила не делать этого. Мол, пока нельзя привлекать лишнее внимание. Сжимая зубы и кулаки, я неимоверными усилиями заставлял себя соглашаться и терпеть. Но сейчас понял, что больше не хочу ждать чего-то. Марас должен сдохнуть. Кровью ответить за боль и разрушенные жизни десятков, если не сотен людей.
— Держи себя в руках, — как сквозь вату донёсся до меня голос Эслана. — Не подставляй всех нас из-за своей жажды мести.
— Ты не понимаешь, — зашипел я, не отрывая взгляда от своего врага.
Тут Марас остановился и резко повернулся к пареньку, который просто не поспевал за ним ползком. Физиономия этой сволочи исказилась от злобы, он что-то выкрикнул и, выхватив из-за пояса плеть, несколько раз с замахом ударил несчастного. Тот сжался на земле, прикрывая голову руками, пока это псих лупил его. Когда экзекуция закончилась, раб оперативно снова встал на колени и принялся целовать ноги ублюдка, заверяя его, судя по всему, в своей безграничной преданности.
— Может быть, это и так, — согласился парень, тоже с мрачным лицом наблюдая за развернувшимся действом, — я никогда не был в подобном положении, и мне остаётся только гадать, каково тебе пришлось. Но, Кай, будь благоразумен. К Марасу невозможно просто так легко и незаметно подобраться, и уж тем более не стоит пытаться тайно проникнуть в его дом. А напав на него открыто, ты снова привлечёшь внимание и рискуешь раскрыть свою тайну, и параллельно с тобой все мы попадём под удар. У Ани и так крайне мало времени, не сокращай его ещё больше.