Это было нечто фантастическое. У меня возникло ощущение, что я действительно преобразилась в Тельму. Повторяя ее жесты и позы, я стала лучше понимать ее. Я играла Тельму. Я чувствовала себя американкой, мне нравился алкоголь, мне хотелось растянуться на диване и слушать американскую музыку, пытаясь забыть чужую мне страну, серое предместье и бесконечное ожидание мужчины, которого я разочаровала, не дав ему наследника.
Да, Тельма была рядом со мной этим вечером. Больше того, она была во мне…
Я включила проигрыватель, и колдовской голос Пресли зазвучал в тишине:
«Лавинг ю, Джаст лавинг ю…»Нежная и печальная песня была похожа на церковный гимн. Я прикурила «Кэмел». Сигарета имела приятный чуть сладковатый вкус. Потом налила виски в стакан. Проглотить его оказалось труднее, и я чуть было не потеряла «контакт» с Тельмой, но собралась с силами, и алкоголь хлынул теплым потоком по всему телу.
Слышит ли Джесс? Разве не призывает его мелодия? Или умелые руки этой девки сильнее воспоминаний?
Песня кончилась. Он не пришел… Я выпила еще глоток виски и перевела иглу в начало пластинки.
«Лавинг ю Лавинг ю Джаст лавинг ю»Дверь резко распахнулась. В проеме стоял Джесс. При виде меня на диване, одетой в полосатый пеньюар, с сигаретой во рту, он закрыл глаза точно так же, как тогда в аэропорту, когда самолет с гробом Тельмы поднялся в воздух. Его тело так же обмякло.
— Джесс, — выдохнула я.
Я почувствовала, что внутри его что-то оборвалось. Мгновение мне казалось, что он бросится на меня с кулаками, но он вышел, закрыв за собой дверь. Пресли продолжал петь — впустую. Через некоторое время я услышала мягкий рокот мотора. Они уезжали! Я прикончила виски и погрузилась в пьяное беспамятство.
— Луиза!
Я открыла глаза. Секунду комната покружилась вокруг дивана, потом все стало по местам. Джесс так же стоял в дверях. Если бы я не помнила шума отъезжавшей машины, то подумала бы, что он с тех пор никуда отсюда не уходил.
Темная теперь комната освещалась опаловым светом от красной лампочки оставшегося не выключенным проигрывателя. Его мотор испускал свистящее шипение.
— Луиза!
Он двинулся ко мне. Его лицо было неузнаваемо суровым.
— Луиза!
— Да, месье.
— Почему вы сделали эту отвратительную вещь?
Я едва могла говорить, язык прилипал к небу.
— Она уехала?
— Я отвез ее домой. Так что же?
— Что вы ей сказали?
— Какое это имеет значение? Отвечайте! Что за спектакль?
— Я не хотела, чтобы она оставалась.
— Вот как!
Я медленно подняла ногу. Полы пеньюара распахнулись, обнажив меня. Впервые в жизни я физически желала мужчину!
— Джесс!
Я протянула к нему руки.
— Джесс, — снова простонала я.
— Поднимайтесь. Ступайте к себе в комнату…
В его голосе была хрипота, не оставлявшая места сомнениям, такая понятная девушке, пусть и девственнице. Я потянулась, чтобы схватить его за куртку. Поймала ее полу и рванула к себе свирепым жестом самки.
— Джесс! О! Джесс…
Он упал на колени рядом с диваном и, наконец, его губы нашли мои.
Я никогда бы не смогла рассказать, что за этим последовало, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Попробуйте сами описать словами состояние экстаза!
16Спали мы каждый в своей комнате. Однако накануне вечером, после того что произошло, мы вместе поднялись на второй этаж, и Джесс обнимал меня за талию.
На площадке лестницы он прижал меня к себе и страстно поцеловал. Едва держась на ногах, я открыла дверь своей комнаты, бывшей «хозяйской». Я думала, что он последует за мной, но, обернувшись, увидела, что он прошел дальше, к себе. Тогда я тихонько притворила дверь и скользнула в постель, вздрагивая от удовольствия.
Тело мое горело, я была разбита, но счастлива. Уснуть в этом состоянии значило продлить наслаждение, подаренное мне Джессом.
Когда манипулируют с решеткой котла центрального отопления, звук по трубам разносится по всему дому. Вот этот характерный звук и разбудил меня на следующее утро. Я сразу же забеспокоилась, так как обычно поднимаюсь первой, да к тому же уже два месяца котел не растапливался.
Почему месье в такой ранний час спустился в подвал? Торопясь узнать, в чем дело, я хотела накинуть банный пеньюар, но его больше не было в моей комнате. Это только усилило мое беспокойство. Я прямо на голое тело натянула платье, сунула ноги в старые красные шлепанцы и скатилась вниз по лестнице. Отвратительный запах паленого поднимался из подвала. Добравшись до отделения, где хранился уголь, я увидела Джесса Руленда, одетого в голубую пижаму — он яростно топтал проигрыватель.