Джерри уселся в загадочную установку.
- Мистер Хэм, заключенный «192» попросил оставить листок и карандаш. Я разрешил, - сказал главный из трех конвоиров, обратившись полувопросительной полуутвердительной интонацией к мужчине в костюме.
- Все в порядке. Пусть оставит, если так хочет. – спокойно и одобрительно ответил мистер Хэм.
Двое из охранников приковали ноги Джонса к этому странному креслу. Еще один зафиксировал шею Джерри чем-то вроде металлического ошейника. Четвертый хотел было закрепить в установке руки заключенного.
- Если можно, оставьте руки, - попросил Джонс, поочерёдно заглянув в глаза всех присутствующих в комнате людей.
Четвёртый надзиратель взглянул на Хэма. Тот спустя несколько секунд одобрительно кивнул. Джерри взял в руки свой листок и карандаш, сжав оба предмета как можно крепче.
- И так, - начал Хэм, - будем следовать протоколу. Присутствуют начальник тюрьмы супермаксимальной безопасности мистер Дональд Хэм, штатный доктор Стивен Оун и штатный священник, отец Антонио. Перед приговором предстает заключенный № 192 мистер Джерри Джонс. Заключенный Джерри Джонс, у Вас есть три последних права. Первое – это право воспользоваться услугами представителя религии и духовенства. Вы будете использовать это право? - спросил начальник тюрьмы.
- Пусть все, кто могут простят меня, - произнес Джерри.
- Отпускаю тебе, раб Божий Джерри, все грехи, - сказал священник и перекрестил заключенного три раза.
- Второе право – право на последнее слово. Вы будете использовать это право? – спросил Хэм.
- Идите вы все к черту! Чтоб вы сдохли! - произнес Джерри, - Чмошники! – секунду подумав добавил заключенный № 192.
Ах да. Ну, и, наверное, третий вопрос: «Почему я могу сквернословить, а все остальные нет?» Все просто. В лаборатории я заодно выкрал, на всякий случай, и антидот. Думал вдруг удастся на этом заработать. Ну а потом, когда кое-что пошло не так, принял. Теперь у меня иммунитет к болезни.
- Будем считать, что право на последнее слово использовано, - резюмировал слова Джерри начальник тюрьмы, - Ну и третье право – право на последнее желание. Вы будете использовать это право?
- Да. Хочу дописать, - спокойно и безучастно ответил Джонс.
- Ваше право, - сказал Хэм.
Джерри положил листок как можно удобнее на ногу.
Еще десять минут я был в камере с негритосом, толстопузым япошкой и вонючим старпером из такого далекого штата Техас. Эти десять минут казались вечностью десять минут назад, а сейчас так быстро пролетели. Меня приговорили к смертной казни. Вот сижу я теперь на этом проклятом стуле и дописываю мою историю, историю Джерри Джонса. Так что, может быть, это мои последние слова. Прощайте, засранцы!
Ой. Это я вслух написал?
- Время пришло. – начала итоговую речь начальник тюрьмы, - заключенный Джерри Джонс ввиду тяжести вашего преступления и полной его доказанности, а также отсутствия стремления помочь следствию, вы были проговорены к высшей мере наказания. Сейчас приговор будет приведен в исполнение. Прощайте, мистер Джерри Джонс. – заключил Дональд Хэм.
Начальник тюрьмы, доктор, священник и все охранники вышли из помещения. Внешняя дверь захлопнулась. Прозвучал одиночный сигнал, и внутренняя открытая дверь закрылась двумя половинами как кабинка лифта. Джерри глубоко вздохнул. Прозвучал второй сигнал. В стене напротив Джерри поднялась конструкция, подобно жалюзи, и стало видно двустороннее прозрачное стекло. Через него Джонс мог рассмотреть и Хэма, и врача, и отца Антонио, и всех остальных, прибывавших в другой комнате, и смотрящих на него оттуда словно посетители зоопарка.
- И так. Время 12 часов 00 минут по-нашему. 30 декабря 2089 года. Приговор заключенного № 192 Джерри Джонса привести в исполнение. - сказал Хэм.