Джаспер слушал рассказ соседки, затаив дыхание. Он и представить себе не мог, что по возвращении домой его будет ждать такое, невероятное и восхитительное, приключение. От истории миссис Бренньяк откровенно веяло опасностью.
Женщина продолжала:
– А потом они исчезли. Быстро. Будто их ветром сдуло – мне кажется, они ушли через чердак и соседние крыши.
– Вы можете описать этих людей, миссис Бренньяк? – спросил доктор.
– Ну, я ведь описала уже: черные, высокие и шустрые. Что вам еще нужно? А, их одежда? Длинные пальто и котелки, ну, и лиц нет – только шарфы и здоровенные очки. Из таких, знаете, как на фабриках носят, или у экипажников.
– Еще что-нибудь?
– Страшные они были, как эти… как эти… как все приезжие!
– Гм. – Доктор потер виски. Было очевидно, что полезного от миссис Бренньяк больше можно не ждать.
За окном в очередной раз взвыла штормовая сирена. Она словно пробудила Натаниэля Френсиса Доу от его раздумий. Он решительно повернулся к племяннику.
– Джаспер, у меня будет для тебя очень важное и срочное дело.
Мальчик кивнул и прикусил губу от волнения.
– Ты должен поскорее отправиться к доктору Горрину. Нужно, чтобы ты нашел предмет, вшитый под подкладку пиджака профессора Руффуса.
Отчасти Джаспер понимал, почему дядюшка посылает в городской морг его, а не отправляется туда сам. Пусть Натаниэль Доу никогда и не преуменьшал профессионализм и опыт доктора Горрина в качестве коронера и патологического анатома, он не мог выносить другую его сторону – патологического приставалы. Навязчивый, жутко болтливый, обладающий прескверным чувством юмора, доктор Горрин восхищался доктором Доу и пытался при любом удобном случае втянуть последнего в общение, невзирая на его холодность и недвусмысленную, подчеркнуто натянутую вежливость. Почему-то Горрин искренне считал себя добрым другом доктора Доу. Что также весьма раздражало Натаниэля Доу – он не хотел, чтобы у него были друзья.
Тем не менее, мальчик был удивлен – дядюшка прежде не поручал ему таких ответственных дел.
– Ты хочешь, чтобы я пошел один?
Доктор кивнул.
– Ты должен очень быстро добраться до морга. Нам нужно их опередить, Джаспер. Думаю, пока что они не знают о предмете, который спрятал профессор. Если мы сейчас разделимся, то успеем больше. Близится туманный шквал, и хотелось бы все выяснить до его начала. Как добудешь эту вещь, сразу же отправляйся домой и жди меня там, ты все понял?
Джаспер взволнованно кивнул и уточнил напоследок:
– А вы с мистером Келпи что в это время будете делать?
Лицо доктора Доу превратилось в лишенную эмоций маску.
– Мы отправимся к черному человеку Вамбе и узнаем у него, что это за история с зубами.
Глава 3. Зубы, туземцы и пирожки с рыбой.
– А ну, открывай! – пророкотал гулкий недовольный голос.
– Да! Мы видели свет! – добавил второй, и его обладатель стукнул кулаком в деревянные ставни, на которых из кривобоких бурых букв было составлено: «Пирожковая Патти Пи».
– Мы закрыты! Туманный шквал близится, – раздался ответ из-за ставен.
– Какой шквал? – рявкнули с улицы. – Не видишь, кто пришел?
Звякнул замок, ставни приоткрылись, и в окошке показалось хмурое лицо лавочника. Раздражительность тут же сменилась испугом, стоило ему увидеть, кто так нагло и бесцеремонно к нему стучится.
– О! Господа констебли!
– А кто же еще?
И верно, кто еще мог ломиться в лавку за пирожками в преддверии шквала. У окошка стояли две громадные, облепленные клочьями тумана фигуры в темно-синей форме. Настроение у представителей закона соответствовало погоде: пока что вроде как все спокойно, но в любой момент может начаться шторм.
– Нам два пирожка с рыбой, – сказал один из них. – Да поживее.
– Слушаюсь. Все будет исполнено наилучшим образом.
– Пошевеливайся! Хватит болтать!
Лавочник поспешно отправился греть пирожки, а констебли остались стоять у окошка, опираясь на свои служебные темно-синие самокаты.
– Знаешь, что я думаю, Хоппер? – спросил напарника толстый констебль с глазами навыкат.
– Что Бэнкс?
– Что этот слизняк нам рассказал не все, что знает. Стоило надавить на него посильнее.
– Да куда уж сильнее? – хмыкнул громила с синим – под цвет формы – квадратным подбородком. – Мы надавили так, что у него глаза едва из головы не вылезли. Я буквально видел, как он седеет от страха.