— Успокоилась? — уже более нежно спрашивает, заправляя прядь волос мне за ухо. — Теперь садись на кровать, я тебе хочу кое-что показать.
Приходиться послушно сесть и ждать.
Мне нравится комната Итана. Она идеально отражает творческую натуру хозяина. На стене, напротив кровати, висит достаточно большая картина с изображением всевозможных нот, нарисованных серебряной краской на чёрном фоне. Она сильно контрастирует с остальными элементами интерьера. В основном спальня выполнена в светлых тонах. На прикроватной тумбочке стоит светильник, изготовленный на заказ. Его основание состоит из компакт-дисков. А на тумбочке с другой стороны кровати игры от икс-бокса, которые я феерически уронила в первый свой визит. В тот раз Итан однозначно произвёл на меня впечатление своим внешним видом.
Полностью обнажённым.
Он садится за рабочий стол, что-то ищет в компьютере и буквально через минуту пространство заполняется сумасшедше красивой музыкой.
— А по поводу отца, — разворачивается, и его взгляд становится непривычно серьёзным. Не насмешливым, как обычно, а изучающим, проникающим под кожу. — Мне бы не хотелось, чтобы он сам обо всём догадался. Ты не моя маленькая тайна, и всё, что произошло несколько дней назад — не разовое приключение. — Ньюман подходит, садится на корточки передо мной, поглаживая мои бёдра горячими, слегка шершавыми ладонями. — Если бы этого не сделал и он увидел, как я тебя целую, а это непременно произойдёт, потому что не могу себя сдерживать рядом с тобой, то он бы в то же мгновение тебя уволил. Поэтому, Литл Китти, я буду называть тебя своей. И пусть только кто-то попробует посмотреть в твою сторону. Сомневаюсь, что ты против. Потому что если бы ты не хотела быть моей, то не подарила бы свой первый оргазм. И второй. И третий, — с каждым словом его улыбка становится шире, а воздуха в помещении меньше.
Итан умеет удивлять. После таких слов не хочется спорить и защищать свою ущемленную гордость. Оказывается, приятно, когда кто-то называет своей. С Мэттом такого не было. Он просто был рядом какое-то время. Хотя лучше его не вспоминать. Да-да, точно, ни к чему, а то, не дай Бог, снова объявится.
— Хорошо, — к музыке присоединяются слова, узнаю голос Итана.
Он забирается на кровать, растягивается во весь рост и утягивает в свои объятия, подкладывая сильный бицепс мне под голову. Меня обволакивает его тепло и неповторимый аромат. Божественное сочетание уюта, силы, страсти и нежности. Сердце трепещет, и в этот момент я осознаю, что счастлива. Окончательно и бесповоротно счастлива. Неизлечимо. Так, что даже страшно, но в то же время безумно приятно.
— А теперь просто слушай, Лили. Закрой глаза, — едва касается губами моего уха, и от шелеста бархатного голоса веки сами собой закрываются, а с губ срывается долгий вздох.
И я слушаю, стараясь не пропустить ни единой ноты, слова. Пропускаю через каждую клеточку тела мелодию, вникаю в текст. Непостижимо, что парни создают такую красоту. Не терпится дослушать до конца и поделиться с Итаном эмоциями, потому что они меня переполняют. скапливаясь влагой в уголках глаз.
Удивительно, как разные инструменты сплетаются в единое идеальное звучание. Кажется, что если убрать одно составляющее, то магия вмиг исчезнет. Парни уже очень давно играют вместе и звучат, как слаженный механизм.
— Невероятно.
— Ты улыбаешься, — Итан гладит меня по волосам, целует в висок, а рукой, на которой я лежу, еле уловимо касается предплечья.
— Мне очень нравится, — песня затихает, но мне не хочется открывать веки.
Остаться бы в этом моменте и никогда не покидать кокон сильных рук. Звучит как мечта, к сожалению, невыполнимая.
— Не считая друзей, ты первая, кто её услышала, — ещё один поцелуй. — На следующей неделе должен решиться вопрос по поводу нашего первого альбома, и эта песня станет визитной карточкой.
Не могу удержаться от нахлынувшего восторга. Приподнимаюсь и накидываюсь на Итана с объятиями. Он тихо смеется над моей реакцией и обнимает в ответ.
— Вы очень талантливые. Уверена, что у вас всё получится, — я правда верю в их группу. — Вы достойны быть услышанными!
Ньюман проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, смахивая слезинку. И, случайно, периферийным зрением я улавливаю какие-то следы на его костяшках. Но Итан сразу же убирает руку, кладёт так, чтобы мне ничего не было видно.