От такого откровения щëки вспыхивают, а между ног разливается приятное тепло. Всего пара пошлых фраз Итана хватает, чтобы пробудить во мне желание.
— Марта дома. На другой вопрос — чувствую себя хорошо, — прижимаюсь щекой к его груди, чтобы не встречаться взглядами.
Даже после всего, что между нами было, я до сих пор не могу чувствовать себя полностью раскованно. А вдруг в этот раз будет так же больно, как и в первый? Итан ощущает напряжение, сковывающее моё тело. Гладит по позвоночнику, целует в висок.
— Второй раз не должен быть болезненным. Если ты не готова, то мы просто покатаемся по городу.
Так мы и сделали. Вечерние улицы Чикаго, мелькающие в окне, успокаивают. Мы проезжаем мимо Линкольн-парка. Появляется мысль попросить Итана остановиться и прогуляться, но мне не хочется терять чувство уединения. Молчание не напрягает, а ладонь Ньюмана на моём бедре посылает приятные импульсы по всему телу. Терпение рушится, подобно хрупкому стеклу.
— Хочу потрогать тебя, — с любопытством смотрю на пах Итана.
От неожиданности машина дëргается и чуть не глохнет.
— Малышка, ты точно сведëшь меня с ума. Разве так можно? — мы выезжаем на круговую и разворачиваемся.
— Ты не хочешь этого? — уже жалею, что сказала.
Я ещё ни разу не прикасалась к нему, и любопытство слишком велико. Но, возможно, Итан не хочет моих прикосновений и привык всю инициативу брать на себя. Совершенно не знаю, что ему нравится.
— Ты ещё спрашиваешь, — рычит он. — Чëрт, да я от одной мысли о твоей руке на моём члене готов кончить. Не лучшее время ты нашла для таких разговоров. Как мне теперь вести машину, когда думаю совершенно о другом, а мой член находится в полной боевой готовности?
От подобного признания бросает в жар, а бёдра непроизвольно сжимаются. Но мне и правда хочется проявить инициативу. Кружащий вокруг аромат парфюма Итана лишь усугубляет ситуацию. От кожаного сиденья жарко, а я вспоминаю, какой жар исходит от тела Ньюмана. Он и сейчас на расстоянии готов спалить своей близость. Но вопреки законам самосохранения, хочется нестись вперёд, к обжигающим языкам пламени и молиться, чтобы они меня не уничтожили.
— Хочу попробовать тебя, — мозг окончательно перестаёт контролировать мою речевую функцию, и слова вырываются быстрее, чем я осознаю своё желание.
Машина снова дёргается, и тяжёлое дыхание Итана становится более отчётливым. Опускаю взгляд на его пах, вижу очертание каменной эрекции сквозь ткань хлопковых брюк. В груди одновременно всё трепещет от волнения и дрожит от предвкушения. Хочется сказать, что поторопилась, не готова и одновременно упрямо стоять до последнего, наслаждаясь игрой. До чёртиков нравится наблюдать, как он теряет голову, самообладание и меняется, поддаваясь моим действиям.
Или это я меняюсь? Плевать! Главное, что мне нравится игра.
— Что ты сказала? — глухой рык вырывает из размышлений, заставляя поднять глаза и встретиться с огнём, бушующим в растопленной карамели.
Оказывается, мы съехали на обочину и остановились, а я даже не заметила. Пульс слишком громко колотится в ушах, заглушая все окружающие меня звуки. Облизываю нижнюю губу, вспоминая привкус поцелуев, которые слишком свежи в памяти. Но этого мало. Хочу большего. Всего его. Только боюсь сделать что-то не так. Хотя… К чёрту страх.
— Хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — произношу с придыханием, а Итан запрокидывает голову и протяжно стонет.
Более не жду ни секунды. Щелчок. Отбрасываю ремень безопасности и выхожу из салона. Лицо ласкает осенний ветер, немного остужая кожу. Только этого не достаточно. Наверное, нужно сгореть заживо в нашей страсти и лишь потом ощутить облегчение. В голове что-то щёлкает, и я осознаю простую истину. Ничего не могло быть по другому. Уже при первой встрече искра вспыхнула между нами и с каждой минутой становилась более всепоглощающей. Сколько бы мы не сопротивлялись ей, стихия рано или поздно всё равно поглотила бы нас. Наше безумие было заранее предрешено, и теперь остаётся только наблюдать и гадать, чем же всё закончится.
Надеюсь, мы выстоим и не сломаемся.
На дрожащих ногах обхожу капот зверюги Итана, распахиваю водительскую дверь и ловлю на себе удивлённый, но в то же время жадный взгляд. Не получается ничего сказать, язык присох к нёбу. Кивком прошу Ньюмана подвинуть сиденье назад до максимума. И он понимает.
Молча выполняет, приподнимает бровь, с вызовом ожидая моих дальнейших действий. Чёрт, не могу отступить. Порывы ветра от мимо проезжающих машин чуть не сшибают с ног. Никому нет до нас дела, как впрочем и нам до остального мира. Сейчас я сконцентрирована только на той необъятной бесконечности, которая разрастается внутри меня. И это далеко не пустота. Она наполнена разрядами молний, яркими вспышками счастья и головокружительной влюблённостью. Не хочу влюбляться, но глупое сердце не спрашивает разрешения. Берёт и устраивает Итану полный карт-бланш с экскурсией по всем моим эмоциям и чувствам. Они с лёгкостью читаются в моих глазах, от которых он не может оторваться.