В памяти всплывает момент прощания с Тиф. Повёл я себя, конечно, как полный придурок, но не смог по-другому. Хуже грубости, по моему мнению, только ложь. Вот её точно никто не заслуживает. Поэтому я и не стал обманывать подругу, а попросту решил на время отдалиться. Она хорошо меня знает. Не думаю, что будет долго дуть губы. К тому же у нас изначально существует договорённость, что никто ничего себе не надумывает и любовных отношений между нами никогда не будет. Только секс по обоюдному согласию. Пока это не приносит неудобств. Но чувствую, в этот раз я перегнул палку. Нужно будет заказать ей какое-нибудь украшение. Тиффани обожает безделушки из белого золота, поэтому, как вернусь, обязательно выберу что-нибудь в интернет-магазине.
Выхожу из комнаты и быстрыми шагами спускаюсь на первый этаж. В доме тихо, и огромное пространство гостиной кажется безжизненным и холодным. Отец ещё спит, а Миранда приходит к восьми. Сегодня первый рабочий день у новенькой. Хотя, может, всё же она передумает и не явится. Но что-то мне подсказывает, что с таким упрямым характером, как у неё, можно и не надеяться на внезапное её исчезновение.
— Лорд, Джаз! — зову доберманов, и сладкая парочка наперегонки выбегает ко мне с кухни.
Они тоже знают наш распорядок дня. Судя по довольным и сытым мордам, псы подкрепились и с нетерпением ждут пробежку. Автокормушки дают возможность не волноваться. Собаки точно не окажутся голодными, даже если я занят. Лорд первым подлетает ко мне и трётся о ноги. От него пахнет шампунем. Значит, Миранда вчера устроила парням ванну. Они обожают это дело и, как правило, учиняют мини апокалипсис.
— Эй, ты меня сейчас снесёшь! — Смеюсь и чешу здоровяка за ухом. Угольно-чëрная шерсть блестит в лучах утреннего солнца, по ней приятно проводить ладонью. Она мягкая и шелковистая.
Следом подбегает Джаз. Прижавшись к полу, выпячивает попу и виляет хвостом в предвкушении прогулки.
— Рядом, — произношу я и выхожу из дома.
Доберманы следуют за мной, а Джаз даже подгоняет. Утыкается в бедро мокрым носом, подталкивает и поскуливает. Не могу не улыбнуться. Эти парни, музыка и друзья — самые важные составляющие моей жизни. То, от чего я никогда не смогу отказаться, и то, чем дорожу больше всего.
— Хорошо-хорошо, — оказываемся на дорожке, и я ускоряюсь, переходя на бег трусцой.
Всегда начинаю с разминки, а уже в середине достигаю максимальной скорости и под конец снова замедляюсь. Даю сердцу вернуться к прежнему ритму. Леон, Дэйв и Сэм предпочитают беговую дорожку, но мне кажется, ничто не может заменить утреннюю пробежку. Она заряжает энергией на весь день.
Соседи ещё спят. Только разносчики газет нарушают идиллию. Торопятся, чтобы у толстосумов вроде моего отца были свежие сплетни к утренней чашечке чая или кофе. Я не особо люблю пользоваться его деньгами. Да, живу в доме старика, ем из его холодильника, но на всё остальное стараюсь заработать самостоятельно. Нас с ребятами часто приглашают выступать в рок-бары, и это приносит хорошую прибыль. Старик, конечно, бесится, но для меня важно стремиться к полной независимости. В идеале, когда закончу колледж, перееду в центр Чикаго, и тогда мне уже никто не сможет диктовать, как жить.
Единственное, с чем я согласился, — это с тем, что отец поможет с записью первого альбома. И то больше не из-за себя, а ради друзей. Но как только я начну хорошо зарабатывать, то отдам ему всё до последнего цента. Ещё отлично можно поднять денег на гонках. Меня там ценят, и многие приходят посмотреть именно на мои заезды.
Как вернусь домой, свяжусь с Майклом и узнаю, когда пройдут следующие нелегальные соревнования. К тому же, помимо купюр, там можно получить огромное количество адреналина. Уверен, что Леон, Сэм и Дэйв составят мне компанию.
Сегодня отличная погода. Солнце слепит глаза, но жары ещё нет. Утренняя прохлада приятно ласкает оголённую кожу и освежает мокрое от пота лицо. Псы бегут со мной в одном темпе, иногда заигрываются между собой, а потом им приходится меня нагонять.
Добегаю до конца длинной аллеи и поворачиваю назад. Лорд подхватывает какую-то палку с земли и сует в руку.
— Ладно, так уж и быть, — улыбаюсь, глядя на этих стокилограммовых детей, и останавливаюсь.