— Обожаю быть во всём первым, — замечает, что я оборачиваюсь, ища место, куда можно сесть. Потому что от переизбытка адреналина и после оглушающего оргазма силы практически полностью меня покинули. — Нет-нет, в этот раз я тоже намерен поучаствовать в процессе. Вернёмся к твоему первому. Первый поцелуй, первый оргазм, первый секс и первый сквирт.
Резко задираю голову, не зная, как реагировать на последний пункт. Я же не могла такого не заметить?
Не могла!
— Да, Лили. Первый сквирт тоже мой, и он произошёл после матча.
— Хватит, пожалуйста, — не ожидала, но моя просьба действует. Но вот щёки адски пылают.
Итан прекращает говорить пошлости, принимается покрывать мою шею, ключицы поцелуями. Прикусывает чувствительную кожу и я так боюсь, что останутся следы.
— Нас скоро потеряют, Итан. Нужно вернуться вниз, не могу допустить, чтобы нас кто-то нашёл в таком состоянии, — но, насколько вижу, это волнует только меня.
— Ты торопишься к Брэндону? Это для него ты сегодня такая красивая? — Итан приподнимает бровь, играя желваками.
Неужели он так сильно ревнует? Ещё совсем недавно я себя изводила по поводу их общения с Тиффани. А оказывается, что это паршивое чувство его мучает также, как и меня.
— Для него? — он толкает меня к холодной поверхности зеркала, заставляя выставить руки, расстёгивает брюки, приспуская их с бельём, и одним резким толчком заполняет до основания.
Вместе с проникновением из глаз проливаются слёзы облегчения. Ощущаю, как Итан полностью заполняет меня собой, растягивая стенки. Даже не могу сделать полноценный вдох, но всё же отвечаю на его вопрос.
— Для тебя. Всегда только для тебя, — прижимаюсь затвердевшими сосками к зеркалу и от контраста температур, сжимаюсь на члене.
Итан, не размениваясь на нежности, начинает вколачиваться. Глубоко. Дерзко. До головокружения. Нахожусь между его горячим телом и холодной поверхностью. Кажется, что я попала между раем и адом. Застряла между мирами и балансирую на грани. На грани блаженства. На грани погибели. И не знаю, куда меня тянет больше. Если объятия Итана — это ад, то, пожалуй, это самое правильное место для моей израненной души.
— Лили. Пожалуйста. Доверься. Мне, — каждый толчок — слово, а я уже снова парю и поднимаюсь к пику.
Мурашки пробегают по позвоночнику, и я так близка. Но Ньюман останавливается, не давая уловить нить и дотянуться до разрядки.
— Чтоб тебя! — хнычу от разочарования, мне не хватает медленных покачиваний, промежность пульсирует, прося большего. Сумасшедшего ритма, который мне больше по вкусу.
— Просто послушай. Я не мог тогда поступить по другому. Этот человек должен поверить, что мы не вместе. Когда я закончу, тебе больше никто не будет угрожать. В день рождения мне нужны были твои искренние эмоции. Я хоть и не знал сначала правды, но всеми фибрами души верил, что ты бы так не поступила, — Итан меняет угол проникновения, и я не могу сдержать крик.
Его имя вырывается, как согласие на всё. Прощение. Обещание. Клятва.
— Ты мне веришь?
— Да.
Глаза влажные от слёз. по зеркалу стекает конденсат от моего частого дыхания, а с висков капает пот. Почему я снова верю этому человеку? Наверное, потому, что не могу иначе. Я просто не могу дышать без него.
Не хочу без него.
Итан снова наращивает темп, доводя нас обоих к грозовой туче эмоций. Сегодня там перемешалось слишком многое: боль, отчаяние, одиночество, обида. Но всё же большая часть занимает влюблённость, а значит, ещё ничего не потеряно.
— Ты моя! Только моя! — хрипит, до боли, впиваясь пальцами в мой бок.
А после что-то вспыхивает на периферии зрения, но я не в состоянии придать этому значения. Слишком хорошо. Не могу себе позволить отвлекаться на посторонние мелочи.
— Твоя.
Второй оргазм настигает ещё более мощной волной, чем предыдущий. Влагалище пульсирует, а ноги дрожат от напряжения. Итан продолжает проникать, продлевая разрядку. Кажется, что его эрекция становится ещё более внушительной и каменной.
Ньюман собирает мои волосы в импровизированный хвост, тянет голову на себя и впивается губами в мои. Заполняет рот своим языком. Теперь я наполнена вся им. Безумная мысль, которая заставляет кончить сразу же, третий раз, утягивая Итана за собой. Он замирает, продолжая играть языком, издавая хриплые стоны. Ловлю их, пропуская через себя, и отвечаю своими, не менее откровенными.
— Обещаю, что на вечеринке в честь дня Хэллоуина всё закончится. Но пока придётся потерпеть, — прикусывает губу и отстраняется. — Но это не значит, что я не могу залезть к тебе ночью в окно.