Вот только контроль в данный момент полностью в моих руках.
— Нет. Первая отвечаешь ты, — не даю ей времени на перезагрузку и задаю свой вопрос. — Почему ты не даёшь к себе приблизиться? Я же вижу, как твоё тело кричит, что ты этого хочешь.
Заноза открывает рот и закрывает его не в силах подобрать ни слова, а потом отрицательно машет головой.
— Ничего оно не хочет, ты себе нафантазировал, — ноздри Лили раздуваются от злости, но глаза нервно бегают от моих губ к скрещённым рукам.
— За ответ принимается только правда, а сейчас ты лжёшь. Вторая попытка, и, если снова будешь обманывать, придётся продемонстрировать на практике.
Румянец на её щеках уже практически такой же, как и цвет красного платья, зрачки расширены, а рот приоткрыт. Немного приближаюсь к ней, и это действует благотворно, Лили начинает говорить, но прикрывает веки и опускает голову вниз.
— Я тебя боюсь, — шепчет она. — Боюсь себя, когда ты нарушаешь мои личные границы, а ещё ты уже который раз пытаешься украсть мой первый поцелуй, — она поднимает на меня взгляд, блестящий от слёз, и это действует сильнее пощёчины.
Её слова заставляют меня отодвинуться на прежнее расстояние, и после этого я замечаю, как Лили вздыхает полной грудью. А в голове, как карусель на бешеной скорости, проносятся одни и те же слова.
Первый поцелуй.
В смысле, первый поцелуй?
— Не смотри так на меня! — из её рта вырывается шипение, а ладонями Лили с силой сжимает плед, словно вымещая на нём свою обиду.
Итан, соберись. Вот же дерьмо.
Как она могла дожить до девятнадцати лет и ни с кем не поцеловаться? Бред какой-то. Медленно, но до меня доходит осознание того, какой урод я сейчас в её глазах. Эта мысль душит и болезненно бьёт под дых.
— Как я на тебя смотрю? — провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть удивление, которое, уверен, застыло маской и не хочет спадать.
— Как на уродку или неполноценную из-за того, что этого ещё не было в моей жизни, — злость отступает, а на дне её синих радужек остаётся расстройство. — Я не обязана жить по каким-то стандартам и общим шаблонам.
Понимаю, что если приближусь сейчас к Лили, то она только оттолкнет, но во мне возникает непонятное желание просто прижать эту хрупкую девушку к себе.
— Я не считаю тебя уродкой или неполноценной, наоборот. Задавай свой вопрос.
Она поднимает голову, чтобы не дать слезам скатиться по алым щекам. Пытается выглядеть храброй, и в данный момент, когда я гляжу на Лилиан, что-то в моей груди зарождается, непривычное и обжигающее. Мне хочется защитить её от самого себя.
Как такое, чёрт возьми, может быть?
— Почему ты меня ненавидишь? — голос звучит уверенно, но руки так и сжимают мягкую ткань до побелевших костяшек.
Добивает контрольным, прямиком в голову. Что мне ответить на это? Никто кроме друзей не в курсе, почему я отношусь к девушкам так потребительски. Наверное, сам до конца не понимаю, просто не могу допустить, чтобы кто-то имел надо мной какую-то власть, не желаю доверять, чтобы испытать предательства. Не могу допустить, чтобы моими действиями управлял кто-то, сделал меня слабым.
— Не бери это на свой счёт, просто ты оказалась не в том месте, не в то время, — решаю рассказать Лили часть правды, всё же она открылась передо мной, хоть далось это ей нелегко. Но я ценю это качество в людях, она маленькая храбрая девочка. — До тебя устраивались другие девушки, но всех интересовало лишь количество денег в кошельке у отца. Они стремились сразу же залезть к нему в постель.
— Поэтому ты приставал ко мне? Думал, что я такая же? — Лили немного успокаивается, видимо, понимает, что я не представляю для неё угрозы.
Хоть злость пропадает с её лица, но глаза до сих пор выглядят потеряно. Она периодически посматривает в сторону закрытой двери. Не знаю, почему решаю ослабить хватку, но сейчас мне кажется, что это верное решение. Открываю замок и возвращаюсь на кровать.
— Ты можешь уйти, — киваю в сторону выхода. — Я не буду тебя удерживать. Но мне бы хотелось закончить нашу игру. Может, тогда бы мы смогли нормально сосуществовать под одной крышей.
Лили громко выдыхает, и её напряжённые плечи расслабляются.
— Я задала вопрос, отвечай, — говорит она и тем самым даёт понять, что хочет продолжить.