Хотела бы я знать, что за чувства испытываю к Ньюману. Он постоянно провоцирует меня на эмоции, и из-за этого у моего тела уже вырабатывается биологическая память на выброс адреналина в его присутствии. Видимо, поэтому чувствую что-то похожее на возбуждение и плотское желание.
— Пошли уже, а то опоздаем, — не реагирую на его провокацию.
На удивление, мы успеваем к открытию посвящения. Правда, спустя минут пятнадцать нудная речь директора заставляет начать зевать. Радует, что я не одна такая. Адель, стоящая рядом, облокачивается на плечо Брэна, закрывает глаза и вымученно вздыхает.
Проходит ещё примерно полчаса, и монолог прерывается бурными овациями студентов. Могу поспорить, больше всего они рады, что сейчас начнётся весёлая часть. Само собой, преподаватели будут следить, чтобы никто не пронёс алкоголь, но я уверена на все сто, что старшекурсников это не остановит. Им уже больше двадцати одного года, поэтому они с лёгкостью могут купить горячительные напитки и замаскировать их, например, под сок.
— Лили, пошли танцевать, — Адель подталкивает меня к выходу из зала, где проходила официальная часть.
— Можешь идти к своим друзьям, — шепчу на ухо Итана. — Я не одна.
Он внимательно смотрит на Брэндона и отрицательно качает головой. Да что с ним такое? Не понимаю, что Брэн ему такого сделал, он, вроде, хороший парень. А Ньюману хватает одного взгляда в его сторону, чтобы стать скалой напряжённых мышц. После того инцидента в колледже с ним явно произошло что-то непонятное. Такой опеки я не испытывала даже от тёти. Поэтому считаю, что Итан, мягко говоря, перебарщивает. В любом случае, мы друг другу никто, он не должен постоянно пытаться защитить меня или быть рядом.
— Парни будут там, мы с ними скоро встретимся, — говорит он, пока мы пробираемся сквозь толпу.
— Я не собираюсь стоять, как изваяние, рядом с тобой весь вечер из-за мнимой угрозы, — шепчу больше сама себе.
— В начале вечера тебе точно придётся побыть одной, а вот потом никуда не денешься, Лили. Готовься к сюрпризу. Примерно через пятнадцать минут. И постарайся ближайшие полчаса ничего не начудить и не попасть в какую-нибудь передрягу, — на удивление, Ньюман произносит всю речь с каменным лицом, не выражая ни единой эмоции. Если бы я его не знала, я бы подумала, что он нервничает.
Стоит оказаться в другом помещении, которое раза в три больше, как толпа рассредоточивается, включается громкая музыка, а яркий свет меняется на приглушённый с вспышками цветных огней.
— Что ты придумал? — боюсь его сюрпризов.
— Если останешься здесь, то сейчас увидишь, — Итан останавливается возле стола с напитками и закусками. Неужели он думает, что я буду стоять неподвижно посередине зала? Осматриваюсь по сторонам и понимаю, почему именно это место.
Рядом со мной несколько преподавателей, и никто точно не решится подшутить в их присутствии. Закатываю глаза, хочу сказать очередную колкость Ньюману, но вижу лишь удаляющуюся спину.
Вот же засранец!
— Не верю, что они согласились играть, — несколько студенток наливают коктейли и что-то обсуждают.
— Нужно занять места поближе к сцене. Говорят, он расстался с Тиф, значит, у меня есть шанс, — брюнетка одёргивает платье, делая декольте до неприличия глубоким. — Попрошу автограф, а потом уведу в свободную аудиторию.
Их смех раздражает, а план и вовсе вызывает шок. Мерзко, что девушки готовы на что угодно ради крупицы внимания. Фу, противно. Уверена, что они говорят про Итана. Надеюсь, он не поведётся на дешёвый трюк.
— Они будут играть? — шепчу себе под нос, а рукой прикрываю рот, потому что готова визжать от восторга.
Осматриваюсь по сторонам и наконец-то замечаю в дальнем углу барабанную установку и синтезатор. Не верю, что увижу их выступление. Репетиции — это совершенно не то.
Такой сюрприз мне определённо нравится.
От предвкушения все волосы на теле поднимаются дыбом. С трудом стою на месте, а не иду в первые ряды. Но, если честно, туда уже не протолкнуться. Инструменты находятся на небольшой сцене, поэтому отсюда всё прекрасно видно.
Только ради этого момента стоило сегодня находиться здесь, накладывать на лицо сто слоёв косметики и надевать самые неудобные туфли. Обхватываю себя руками, чтобы унять мандраж, но ничего не помогает.
Музыка затихает, яркие огни перестают слепить. Свет становится мягким, и по визгам студентов понимаю, что ребята вот-вот появятся. Первым выходит Сэм, на этот раз не такой мрачный и задумчивый. Уже давно заметила, что он становится чуть более открытым только тогда, когда играет. Музыка помогает ему говорить. Очень красиво говорить.