— Ешь давай. Хватит пытаться транслировать мне свои мысли взглядом. У тебя нет такого дара, — смеётся он и отправляет в рот кусочек ароматной индейки под соусом терияки.
Мне нравится наблюдать за ним, это успокаивает. От Ньюмана исходит уверенность, сила. Почему-то хочется верить в его слова, что защитит, будет рядом. Не обманет. Накалываю лист салата на вилку и отправляю в рот. Есть совершенно нет желания, хотя обычно после стресса мой организм требует, чтобы его накормили. Сейчас же всё наоборот. В тарелке лежит аппетитное блюдо, но мне почему-то хочется просто пить. Практически залпом осушаю стакан с чаем, и его свежесть помогает снять остатки напряжения.
— Я сейчас уеду в зал, но ты не уходи домой без меня, — Итан заканчивает с обедом, холодно прощается и даже не объясняет, почему я должна его дождаться.
Не понимаю его. Совершенно не понимаю. В одно мгновение ощущаю как его притягивает ко мне, а в следующее Итан, словно закрывается от меня, пугаясь собственных чувств.
Когда Итан постоянно огрызался, пытался спровоцировать на увольнение — его действия имели одну цель. Он был холоден, груб, не доброжелателен. Теперь же в нём словно борются ангел с демоном, а силы у каждого ровны. Ньюман пытается помогать, защищать, но в то же время громадная пропасть между нами из недосказанности лишь растёт. В один момент он притягивает, а в следующий — отталкивает. И от этого в груди всё сжимается, когда я не знаю, что делать дальше. Мне хочется потянуться к нему, попытаться сблизиться, но страх остаться с разбитым сердцем останавливает.
— Я могу добраться сама. Мне не нужны телохранители двадцать четыре на семь, — с улыбкой говорю.
Взгляд Итана становится суровый. Тепло янтаря меняется на тьму ночи и от этого хочется сжаться в комок.
— Лили. Дождись. Меня.
Говорит и уходит. А я сижу, всё так же ковыряя вилкой в салате. У него безумно сложный характер. Таких ещё не встречала. Мне Марта говорит, что мой не подарок, но, видимо, её нужно познакомить с Итаном, чтобы она признала во мне ангела. Усмехаюсь этой мысли и заставляю себя съесть хотя бы половину.
Остаток дня пролетает достаточно быстро. Успеваю сделать все запланированные дела, выучить уроки на завтра, и даже немного пописать в планшете. Итан как уехал после обеда, так до сих пор не возвращался. На часах уже девять вечера, усталость валит с ног, и мне хочется как можно быстрее попасть домой. Нужно начать искать себе машину, чтобы прекращать тратить деньги на такси.
Переодеваюсь в повседневную одежду, прощаюсь со Скоттом и выхожу на улицу. Дни уже значительно сократились. В девять гораздо темнее, чем было пару недель назад. И это лишь ещё больше подталкивает, чтобы задуматься над собственным средством передвижения. Не вижу смысла ждать своего телохранителя. В такси со мной точно ничего не случится. Сейчас поеду и напишу ему сообщение, чтобы не терял меня.
Через минут десять, заказанная машина подъезжает. Но не успеваю подойти и сесть в салон, как пространство вокруг сотрясается от шума двигателя. От неожиданности подпрыгиваю на месте, чуть не роняя телефон. Рядом со мной останавливается мотоциклист в футболке, джинсах и кроссовках черного цвета. Само собой, узнаю Итана, до того, как он снимает шлем. По развороту плеч, татуировке. Как не удивительно, но даже просто по позе, в которой сидит на байке.
— Далеко собралась? — Ньюман поднимает визор и, приподняв бровь, разглядывает меня.
Наклоняюсь к приоткрытому окну такси и говорю, что он свободен. Протягиваю пару купюр, сколько обычно плачу за дорогу до дома, и он уезжает, не задавая лишних вопросов.
— Я тебя ждала, но ты задержался, — вскидываю руками, прекрасно понимая, что мои оправдания ему не нужны. — Села бы в такси, написала бы, что уехала домой.
Итан достаёт из багажника запасной шлем, протягивает мне и кивает позади себя.
— Не люблю сообщения. Если тебе что-то нужно, просто звони, — подмигивает и опускает визор, намекая, что разговор окончен.
А у меня в груди разрываются снаряды от возмущения. Там апокалипсис таких масштабов, что ему лучше не знать. Стискиваю зубы, надеваю защиту и сажусь на мотоцикл. Но не успеваю обхватить талию Итана руками, как он берёт мои ладони и сам окольцовывает себя в мои объятия.
— Держись крепче, Литл Китти.