- ..бессмысленное убийство, - говорил Оттингер. - Пока у нас нет ни мотива, ни подозреваемых, но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти убийцу этого мальчика.
Лаура отвернулась от телевизора и продолжила свою работу. В свете роста преступности в Атланте и окрестностях завести в доме оружие вполне разумно. Она бы раньше сама не поверила, что будет так думать, но преступность в городе вышла из-под контроля. Что ж, она вышла из-под контроля по всей стране. По всему миру, если уж говорить точно. Мир становится диким, и опасные звери рыщут по нему. Вот - мальчика убили. "Бессмысленное убийство", - сказал капитан полиции. Мальчик жил в этих лесах и гулял там тысячу раз, а последний раз встретил кого-то, кто всадил ему пулю в лоб без всякой на то причины. Хищники, ищущие кровавое мясо. В воскресенье пути мальчика и зверя пересеклись, и зверь этим воспользовался.
Лаура опять сосредоточилась на своем обзоре - "Марк Треггс и эхо шестидесятых". Написано местами неряшливо, местами очень точно. Убийство Джона Кеннеди как предупреждающая тень нависшей над Америкой болезни. Свободная любовь теперь обернулась СПИДом, путешествия на кислоте - крэком. Хэйт-Эшбери, Тимоти Лири, Эбби Хоффман, Штормовое Подполье, День Гнева, Штормовой фронт, Вудсток и Аламонт - рай и ад движения за мир. Лаура закончила обзор, заключив, что книга интересная, но едва ли зажигательная, поставила оценку "ЗО" и вытащила бумагу из машинки.
Зазвонил телефон. Через два звонка ответил ее собственный голос:
- Здравствуйте, вы позвонили в дом Дугласа и Лауры Клейборн. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала, и спасибо за звонок.
Гудок. Щелчок.
Вот и все. Лаура вставила в машинку новый лист бумаги, готовясь писать обзоры дальше, и остановилась послушать сводку погоды: надвигается облачный фронт, температура понизится. Она начала первую строчку своего обзора, и опять зазвонил телефон. Ее голос попросил оставить сообщение. Гудок.
- Лаура? Говорит ваш друг...
Лаура перестала печатать. Голос был приглушен - наверняка говоривший не хотел, чтобы его узнали.
- Спросите Дуга, кто живет в доме 5-Е в квартале Хилландейл. Щелк.
Все.
Лаура секунду сидела ошеломленная. Потом встала, подошла к автоответчику и проиграла сообщение еще раз. Голос был женский? Может быть, говорили через прижатый к трубке платок. Она снова включила воспроизведение. Да, голос женский, но она его не узнает. Руки у нее задрожали, колени ослабли. Проиграв запись в третий раз, она записала адрес: 5-Е, квартал Хилландейл. Взяла телефонный справочник и посмотрела по нему, где находится этот жилой комплекс. В восточной части города. Рядом с кинотеатром "Кентербери шесть", сообразила она. Вот как.
Лаура стерла запись с автоответчика. Ничего себе друг. Кто-то, кто работает с Дугом? Сколько людей об этом знает? Она почувствовала сердцебиение, и внезапно Дэвид метнулся у нее в животе. Она стала дышать медленно и глубоко, прижав руку к выпуклости, где был Дэвид. Момент нерешительности: пойти в ванную, чтобы ее вырвало, или тошнота пройдет сама? Она ждала, закрыв глаза, холодный пот выступил у нее на щеках, потом тошнота отступила. Лаура открыла глаза и уставилась на записанный адрес у себя в руке. Перед глазами все плыло, виски стискивало словно тисками, и пришлось сесть, чтобы не упасть.
Она ничего не сказала Дугу о корешках билетов, хотя помнила, что оставила их на виду. Он тоже об этом ничего не сказал. На следующий вечер Дуг повел ее в "Гротто" - итальянский ресторан, который она особенно любила, но увидел где-то за соседним столиком знакомого и разговаривал с ним пятнадцать минут, пока Лаура ела холодный итальянский суп. Он пытался притвориться внимательным, но глаза его блуждали и ему явно было неуютно.
"Он знает, что я знаю", - подумала Лаура. Она надеялась вопреки очевидному, что это все не правда, что он ей объяснит насчет билетов и скажет, что Эрик каким-то образом прилетел на один день из Чарлстоуна. Она приняла бы хоть самую малую попытку объяснения. Но Дуг избегал встречаться с ней глазами, и она поняла, что у него роман.
Она сидела в кабинете под льющимся в окна солнечным светом, и в ней боролись гнев и грусть. Может, стоило встать и что-нибудь разбить, но она сомневалась, что это поможет. Ее родители собираются в Атланту, как только родится ребенок, и все поначалу будет превосходно, но в конце концов они с матерью начнут друг от друга уставать, и посыплются искры. От матери в такой ситуации будет мало пользы; а отец будет относиться к ней, как к младенцу. Она попыталась встать из кресла, но почувствовала огромную усталость, и вес Дэвида тянул вниз, и одна рука вцепилась в подлокотник, а другая сжимала бумажку с адресом. Вдруг глаза набухли слезами, их жгло, и Лаура, стиснув зубы, сказала: "Нет, черт побери! Нет. Нет". Она не смогла заставить себя не плакать, и слезы покатились, по ее щекам.
Неизбежные вопросы падали на нее ударами молота:
"Где я ошиблась? Что не так сделала? Что дает ему чужая женщина такого, что не могу дать я?"
Никаких ответов, лишь только одни вопросы.
- Ах ты гад, - тихо сказала Лаура, и слезы кончились. Глаза стали красными и припухшими. - Ах ты гад.
Она подняла руку и посмотрела, как играет солнечный свет на двухкаратном бриллианте обручального кольца и на золотом венчальном кольце. Лаура подумала, что ничего не стоят эти кольца, потому что ничего не значат. Они - пустые символы, как этот дом и та жизнь, что построили они с Дугом. Ей представлялась шутка, которую отпустит Кэрол по этому поводу:
- Значит, стреляный воробей Дуг нашел курочку, у которой в печи пирог не застрял? Видишь, как я тебе и говорила - нельзя доверять мужчинам! Они из другого мира!
Пусть так, но Дуг оставался частью ее мира, и частью мира Дэвида он тоже станет. Настоящий вопрос таков: как из этого выходить?
И первый шаг она знала.
Лаура встала. Выключила телевизор, взяла ключи от автомобиля, нашла карту города и прикинула самую близкую дорогу до квартала Хилландейл.
У жилого комплекса приблизительно в двадцати минутах от дома Лауры был теннисный корт и бассейн, задернутый черным покрывалом. Лаура объехала квартал в поисках корпуса "Е" и нашла его, только сделав полный круг. Поставив машину, она пошла смотреть фамилии на почтовых ящиках. На почтовом ящике 5-Е была табличка, где флуоресцирующими чернилами было написано "Ч. Дженсен". Это была женская подпись с завитушками и заканчивалась она росчерком.
"Подпись молодой женщины", - подумала Лаура. Ее сердце сжалось. Она стояла перед дверью, на которой висела табличка "5-Е". Ей представилось, как Дуг переступает этот порог. В центре двери был маленький глазок, откуда канарейке можно подглядывать за котом. Она посмотрела на звонок около двери-, протянула палец...
...И не стала ничего делать. Лаура рассудила, что в любом случае "Ч. Дженсен" вряд ли будет дома в три часа дня в понедельник. Ч. Дженсен наверняка где-нибудь работает, если только - страшно подумать - Дуг ее не содержит. Лаура ломала себе голову, пытаясь вспомнить, нет ли какой-то Ч. Дженсен у Дуга в офисе, но никого с таким именем не вспомнила. Но кто-то ведь знал эту девицу, кто-то кто пожалел Лауру и позвонил сообщить. Чем дольше она об этом думала, тем больше ей казалось, что это мог быть голос Марси Паркер. Теперь надо понять, что делать дальше: выложить Дугу все, что знает, или подождать, пока родится ребенок. Неприятные сцены вовсе не в ее вкусе, а уровень нервного напряжения у нее и без того космический. От ссоры с Дугом может подняться давление, Дэвиду это вредно, и Лаура так рисковать не может.