Он поднялся с дивана и вышел из комнаты, оставив меня наедине со своей обалдевшей психикой.
Извинения?
Обычно извиняются цветами, сладостями, на крайний случай деньгами. Правда, я не приняла бы от него ни первое, ни второе, ни третье. Хотя цветы любила всегда…
Поднялась с кресла и подошла к окну, где совсем недавно стоял Александр. Только вот я смотрела в синее небо и пыталась найти там ответ. Но оно было безмолвным, а плывущие мимо облака тоже не спешили делиться со мной сокровенным. Выкручиваться мне предстояло самой…
Я посмотрела на стенку, что разделяла кухню-гостиную с моей спальней. Затаилась, чтобы услышать хоть какой-то шорох, но была тишина… Будто Лазаре-младший был моей персональной галлюцинацией.
Прикрыв глаза, прислонилась лбом к стеклу. Видит Бог, я совершенно не понимала, как себя вести…
- Лида, я в душ, а потом накрою на стол. Тебе надо поесть, - он говорил из коридора, не входя в комнату. И не дождавшись моего ответа, зашел в ванную, спокойно притворив за собой дверь, на закрывая на щеколду. Мне хотелось растереть лицо обеими руками до красноты, но я не могла…
Он играл словами, когда упоминал наше «сожительство» в прошлом и не мог этого не понимать. У нас обоих тогда было личное пространство, а здесь? Даже если не видим друг друга, то слышим… Как делить пространство с тем, кого я считала предателем? Как принимать его помощь и быть благодарной?!
Эти «несколько» дней легкими не будут точно.
Позвонила маме и отчиталась, что жива и почти полностью здорова, только надо отоспаться и прийти в себя. Позвонила Кате, но она не взяла трубку. С Кириллом Александровичем тоже самое. Обоим оставила сообщения, практически требования, позвонить мне, как смогут.
Петр.
Несколько пропущенных звонков, пара сообщений. Почему-то звонок ему я оттягивала как могла, но… и он трубку не взял. Не то, чтобы я горела желанием пообщаться прямо здесь и сейчас, но…
«Лида, не могу ответить. Мы с Лазаревым и Катериной Александровной в участке. Как освобожусь сразу же позвоню. Отдыхай и набирайся сил. И ни о чем больше не переживай»
Я несколько раз перечитала входящее сообщение. И почувствовала, как в глазах защипали слезы. Они с ней и разбираются, помогают…
- Спасибо, - только и прошептала в ответ. И действительно, осознание, что мы не одни в этом ужасе… сняло с плеч какую-то тяжесть. И я выдохнула, сгорбилась, словно вытащили изнутри несгибаемый стержень. Теперь я снова просто девочка-Лида, которая может поплакать после пережитого. И пожалеть себя, хотя бы самую малость…
И хотя я не собиралась погружаться в себя, но…
- Лида? Ты почему молчишь? – появление Александра в своей комнате я пропустила, и теперь пыталась одним движением стереть все слезы с щек. – Понятно, а ну подвинься.
И не успела спросить зачем, как он подхватил меня под коленями, сам же устроился в освободившемся кресле и:
- Лазарев, ты что творишь?! – поинтересовалась охрипшим от слез голосом и во все глаза посмотрела на него.
- Помогаю тебе справиться с истерикой, - его большая лапища легла мне на спину и осторожно гладила, не выходя за рамки приличий, но… - И я удивлен, что ты только сейчас начала плакать. Думал, придется затеять конфликт, чтобы ты выпустила «пар»…
- Ты меня сейчас напрягаешь, - сказала честно, глядя в его посветлевшие от дневного света глаза. – И плакать уже не хочется. Поревела и хватит, - противореча собственным словам, устроилась на нем, пряча лицо в свежую мужскую футболку, а он, перестав гладить, просто обнял. Словно укачивал. И молчал.
Лазарев, ты очень странный тип. Но вслух я этого, конечно же, не сказала.
- Как вы там оказались? – возникший вопрос озвучила мгновенно, хотя практически задремала. – Что, следили за мной? Признавайся! – даже приподнялась, чтобы заглянуть ему в глаза, а он нахмурился, словно не понимал, о чем я…