- Это мы и сами видим, док, - невольно пробурчал Александр, который, оказывается вместе с дедом стояли за моей спиной и за всем наблюдали.
- А это значит, что пациент идет на поправку и ни о какой ампутации не идет и речи, - спокойно, но с отчетливым облегчением проговорила женщина. – Поэтому, сегодня еще мажем и забинтовываем, а после завтрашней проверки, если все будет нормально, можно носить перчатки, которые принесет Мария…
Я сидела и кивала, как болванчик, боялась лишний раз дернуться или сказать слово. Потому что не до конца верилось, что страшное позади. Нет, я верила, что все будет хорошо, но… очень глубоко внутри мысли всплывали о том, что может случиться всякое…
- И, Лидия, никаких напряжений, никаких «я сама». Если хочешь завтра уже хоть как-то пошевелить ручками, то сегодня полный покой. Пусть, - она посмотрела поверх моей головы, хмыкнула и закончила, - мужчины за тобой в пределах разумного поухаживают, - ну да, она же не в курсе, что мы друг другу практически войну объявили. - Так, - доктор тут же принялась собирать все свои вещи обратно в чемоданчик, - я побежала работать дальше. Мой телефон есть, если что звони. Господа, - она кивнула мужчинам и растворилась также быстро, как и пришла…
- Я рад, что с твоими руками все хорошо, - на мое плечо легла тяжелая горячая рука.
- Да, я тоже, - приходившее облегчение я осознавала постепенно.
- Так! – мы оба вздрогнули от громкого хлопка в ладоши, а это оказывается, был вернувшийся Кирилл Александрович. – За такие прекрасные известия, предлагаю выпить!
И все бы ничего, но Лазарев-старший уже пил коньяк, а Лазарев-младший так рано пить не начинает, а я пока не могу позволить себе такую роскошь…
- Дед, - протянул Саша, - не начинай, - он вернулся к столу, собрал все посуду и прошел на кухню, крикнув уже оттуда: - я в главный корпус, всем до вечера…
С его уходом осознала две вещи. Первое – без него мне дышалось легче и чувствовала я себя куда свободнее. Второе и весьма непонятное мне: без него было… скучно.
- Ну что, Лидия Анатольевна, - внимание привлек шутливый тон Кирилла Александровича, - повеселимся?
И я даже не знаю, что меня во всем этом пугало больше всего…
Моя маленькая история_продолжение
***
Старший Лазарев не обманул и до самого вечера, с перерывом на быстрый обед, когда забегала Мария, мы действительно провели время весьма занимательно: оба учились играть в шахматы. По книжке, которую Кирилл Александрович притащил из кабинета внука, а на мои округлившиеся глаза только махнул рукой и сказал:
- Я - любимый дед, мне можно…
В такие моменты он переставал быть «дедом» и я понимала, почему женщины продолжают в него влюбляться. Умный, хитрый, знающий чего хочет и умеющий развеселить, если и Саша такой же, то… хорошо, что мы с ним «дружим».
- Итак, тут говорится, - он опустил очки и зачитал, - что конь ходит буквой «Г». Очень интересно…
- Но слишком уж сложно, - я забылась и вновь попыталась забинтованными руками растерять ноющие виски, - Кирилл Александрович, а давайте в шашки? – простонала. – Я в них хотя бы играла…
- Тю, - он посмотрел на меня поверх очков, - молодежь! Нет у нас шашек…
- А мы вместо них шахматы возьмем, - тут же нашлась я.
Мое эмоциональное предложение повергло старшего Лазарева в шок:
- И надругаться над такой игрой?!
- Мне кажется, - пробурчала я, расставляя заново фигуры, - сейчас мы над ними измываемся больше…
- Ай, ладно! Давай, как в шашки…
Если бы я знала кому и что предлагаю, то раз десять бы подумала.
- Кирилл Александрович! Вы жульничаете! – возмутилась громко, когда на моих глазах он сделал многоходовку и я лишилась сразу четырех пешек. – Так нельзя…
- Так можно, - он поднял указательный палец вверх, - стратегия и тактика, девочка, вот на чем весь мир держится…
- Вас послушать, - погоревав над «взятыми в плен соратниками», посмотрела на мужчину, - так никакое спонтанное действие не должно происходить. Все не продумаешь, иначе все добивались бы чего хотят…