- Ну почему же. Влюбленность, любовь, радость, дружба – все простые людские чувства продумать наперед невозможно. И хотя они глубокие и долгоиграющие, но зачастую в человеке просыпаются спонтанно, под действием мгновения… Но в данном случае, получается, что уже сама Вселенная, а может даже и Господь Бог выступает тем самым тактиком и стратегом… Что? – во время его речи я так и зависла с поднятой рукой.
- Не ожидала от вас таких слов…
- И, хотя я уже старик, и думать мне пора только о духовном, я решил делиться опытом с младшим поколением. Вот, например, с тобой.
Я рассмеялась:
- Кирилл Александрович, это вы так на комплимент своему возрасту рассчитываете?
- Самое главное, Лидочка, - сказал он, - чтобы я не вызывал желания принести стакан воды, а с остальным можно справиться. Вот скажи, ты способна поддаться сиюминутному порыву? Без оглядки на то, что о тебе подумают окружающие или вообще совершенно посторонние тебе люди?
Я задумалась. Мне бы очень хотелось сказать, что да, но… вся правда в том, что каждый свой поступок я старалась оценить со стороны, и то как он будет выглядеть в глазах других. И вот живу я уже тридцать лет с достаточно чистой репутацией, привычками хорошей девочки, а счастья от этого… нет.
- И чего взгрустнула? – тут же спросил «дедушка», окинув меня быстрым придирчивым и уже привычным мне взглядом.
- Да вопрос ваш обдумывала.
- И как выводы?
- Неутешительные, - пожала плечами, впрочем, не вдаваясь в подробности.
- А чего расстраиваться? Ты еще слишком молода, вся жизнь впереди, можно потихоньку исправляться…
- Это как? – с интересом посмотрела на «учителя». – Мне кажется, именно взвешенные решения отделяют человека от животного, который живет инстинктами…
Старший Лазарев внимательно слушал меня с улыбкой, а едва я закончила сказал:
- Вот вроде умная, как и мой Сашка, а дураки оба, - и пока я хлопала глазами, «переваривая» комплимент, продолжил. – Я разве тебе говорю, чтобы ты наплевала на культуру, нормы и правила приличий и стала разнузданной девахой? – и бровь одну так приподнял, словно предлагая мне высказаться, но я предусмотрительно молчала. – Я тебе о том говорю, чтобы ты внутренние желания взвешивала и делала только то, что именно ты хочешь, понимаешь?
Кажется, я зависла, обдумывая его слова.
- Например?
- Например? Ну что ж, - он съел еще пару моих пешек, и продолжил: - Помнишь, о жене моей бывшей, с…., совсем нехорошей девушке рассказывал? – я кивнула. – Ну так вот. Захотела она свободы, я согласился на развод. То, что в браке вместе приобрели – все ей отдал, а она, думаешь, на этом успокоилась? Нет, она захотела больше, намного больше. Сашку соблазнить пыталась, меня чуть на тот свет не отправила, махинации… Она все это делала своего желания ради, но не считалась ни с нормами приличий, ни с нашим законодательством и судебной системой. За что в прочем и поплатилась. И что, какой вывод делаем?
- И какой же? – полюбопытствовала я, надеясь, что вот-вот постигну ту самую мужскую логику.
- Что так делать нельзя, иначе больно будет. А как надо тогда?
- Как? – я чувствовала себя практически «попка-дурак».
- Из твоего разговора я слышал, что ты собираешься увольняться, так?
- Пока не знаю…
- Ну предположим, собралась и увольняешься. Это решение остальные осудят? Мама, например, руководитель твой, который явно тобой, как сотрудником дорожит? Ты же там карьеру построила…
- Допустим, - кивнула я.
- И вот, что ты думаешь делать: остаться на работе, потому что остальные посчитают тебя дурой или уйти, потому что тебя тянет заняться чем-то другим?
- Кирилл Александрович, такой поступок не может быть сиюминутным…
- Я о твоем внутреннем желании, об этом говорю, - он сжал кулак и ткнул себя в грудь. – Понимаешь, я на каждой своей женщине по любви женился. Да, мой косяк, что все браки были скоротечными, но при этом каждая из них была самой любимой. А на общественное мнение и домыслы плевать мне было с большой колокольни… Теперь-то понимаешь, о чем я…