Тянуть больше нельзя. Нужно действовать.
Поначалу Пётр заходил издалека, боясь не спугнуть Гершвина своей настойчивостью. Гершвин, бывалый во всех смыслах человек, раскусил сотрудника, но не подал виду, и теперь всякий раз притворялся, что не понимает намёков.
Затем Пётр перешёл в лобовую атаку, на что немедленно получил отпор: «ещё ничего не готово, ты же знаешь».
Мужчина возвращался домой ни с чем, а там его ждала жена, чей живот раздувался, как на дрожжах. Не ровен час, появится второй ребёнок, и денег не будет хватать катастрофически. К тому же, Пётр понимал, что нынешний заработок плохо пахнет, и боялся, как бы чего не вышло.
-Гершвин, послушай! – Взмолился Пётр. – Я не вытяну! Мне придётся уйти. Я не знаю. Я готов…
-Что? – Лицо Гершвина побагровело. – На что ты готов? Скажи.
-На крайние меры. Ты знаешь.
Гершвин особенно тяжело выдохнул, точно поставил жирную точку в каком-то деле, затем прошелся по кабинету, не глядя на Петра. Наконец, Гершвин уселся в большое кожаное кресло и поднял взгляд на подчиненного.
-Ты же помнишь солдатика? Помнишь, как я тебе помог?
-Это к делу не относится. Ты обещал…
-Я обещал?! Да, я обещал. Я говорил: «всему своё время». Землю унаследуют кроткие, Петя, а ты ни себе, ни людям цену не знаешь. Жена «поёт»?
-Жена беременна.
-Вот оно что.
Гершвин погасил одну сигарету и тут же подкурил вторую.
-Ты знаешь, что я могу с тобой сделать?
Пётр вздохнул и пожал плечами.
-Мне всё равно. Мне терять нечего.
Начальник усмехнулся и вперил взгляд в потолок.
-Рабу нечего терять, кроме своих оков. Так выходит?
Пётр ничего не ответил. Молчание затянулось. Наконец, Гершвин ткнул окурок в пепельницу и сказал:
-Вот как мы поступим, Петя. Ты прав: обещал – выполню. Но работать с тобой больше не хочу. Нет в тебе стержня. Такие предадут, продадут, - Гершвин махнул в сторону подчиненного, - всё, что угодно. Но человек ты хороший, обижать тебя тоже не с руки. Иди домой. Всё наладится.
Пётр ничего не ответил – он просто не знал, чего от него ждали. Мужчина оказался на улице, и весенний ветерок ласково обнял его лицо, как бы говоря, что всё наладится. Под ногами была мешанина из грязи и снега, вдоль тротуара текли первые ручейки, машины коптили небо выхлопным газом, солнце едва проглядывало из-под шапки облаков.
Пётр уже был у подъезда, как вдруг перед ним резко затормозила тонированная «девятка». Окно приоткрылось, и черный глаз пистолета ярко блеснул.
(Не) нужные перемены
Всё то время вспоминается, как в тумане. Пётр помнит, как приехала скорая, как его повезли на носилках в отделение. Совесть поедала Петра изнутри: должно быть, жена рожает, а он тут перетягивает на себя внимание. Пётр терял сознание и приходил в себя вновь. Прошёл день, а может быть несколько часов, как мужчина окончательно пришёл в себя. Рядом стоял врач в белом халате, рядом с ним пристроилась невысокая улыбчивая медсестра. Доктор объяснил, что ничего страшного, в сущности, не произошло: «хотели бы убить – стреляли в голову, или грудь, а тут в колено», - он показал пулю, - «это предупреждение».
Чьё? От кого? Неужели Гершвин на такое пошёл? А может, это афганец? Или кто-то из тех, кому Пётр помог избавиться от лишних квадратных метров?
Через пару дней Пётр пошёл на поправку. Ему не давали вставать, мобильные телефоны были совсем не в ходу, поэтому узнать о состоянии жены не представлялось возможным.
-Доктор! – Сказал Пётр лечащему врачу, когда тот пришёл с обходом. – Пожалуйста, дайте мне телефон! У меня жена рожает!
-Знаем. Кило семьсот. Девочка. Два дня уж как.
Петра точно кипятком окатили: «ну почему в жизни всё так по-дурацки: я тут, Ада там? Почему я не с ней?»
Спустя пару дней Пётр хотел выбежать из больницы, но удалось лишь прихрамывая добрести до такси, а уж оттуда во весь опор до роддома!
Ада заплакала, когда увидела Петра. Он весь посерел, постарел. Кажется, она разглядела прядь седых волос. Разве так могло продолжаться? Теперь нужно думать о дочке. К тому же, Ада только сейчас поняла, что всё это время её первенец находился один, но эта мысль тут же улетучилась, когда Пётр доковылял до её койки, взял на руки ребёнка и улыбнулся.
-Это Влада.
-Влад и Влада. – Ласково сказал Пётр.
Через пару дней маму с малышкой выписали. За это время к Петру успели наведаться гости.
-Гершвин передаёт привет. – Сказал один из безликих крепких парней, коих бывший начальник держал с десяток, - держи ключи. Адрес знаешь. Каждый месяц будешь присылать долю – двадцать пять процентов.