В один из томных вечеров девушка смотрела в окно и о чём-то думала, как вдруг почувствовала удар по спине. Она обернулась и увидела мать с тряпкой в руках.
-Ах ты шалава!
Мать снова замахнулась, но Ада успела перехватить её руку и не дала себя бить. Мать поменялась в лице. Её глаза округлились, лицо осунулось. Она быстро пришла в себя и попыталась ударить другой рукой.
-Нагуляла! – Крикнула мать. – Знаю, что нагуляла!
Ада вскочила на ноги и неожиданно обнаружила, что уже давно выше матери ростом.
-Я не виновата! – Сказала Аделина. – Не виновата!
Мать принялась ходить по комнате, о чём-то тяжело размышляя. Наконец, она сказала:
-Кончилась твоя городская жизнь, Адка. Вот как мы поступим. Ты воротишься сюда, ребёночка выносишь, родишь, а мы его в огороде закопаем. – Мать схватилась за лицо и зашептала. – Грех, какой грех!
Ада не нашлась с ответом. Она не знала, что сказать. Вечер медленно перетекал в ночь. Жизнь в доме замерла. Воцарилась страшная тишина.
Наутро мать, ничего не сказав, отправилась на работу в колхоз. Ада не знала, куда себя деть. Она ходила из стороны в сторону, как волчица, потерявшая дитя. Девушка знала, что жизни в деревне нет, а теперь и подавно не будет, когда раскрылась её тайна.
«Бежать! Сейчас же бежать!»
Ада пошарила в кармане пальто, пересчитала деньги.
«На автобус хватит».
И тут же, не теряя ни минуты, вышла прочь, ничего не сказав младшей сестре.
Холодный ветер покусывал щёки. Снег хватал за ноги, не желая отпускать беглянку. Автобус затарахтел издалека, затем остановился. Ада запрыгнула в него и поняла, что у неё мало времени.
Казалось, всё было, как впервые – те же дома, люди, машины, та же суета, но теперь внутри Ады всё сжалось, теперь ей не до здешней красоты. Девушка пришла в общежитие, где её ждала Лера, приехавшая днём раньше. Ада выдала все новости в один присест. Подруга с минуту молчала, затем подняла свои наивные глаза на соседку и сказала:
-Это всё из-за дурной компании. Я не хотела тебе говорить, но ты сильно переменилась.
Ада остолбенела от услышанного.
-Тебе нужно вернуться к матери. Никто, кроме неё, тебе не поможет, Ада. Мать лучше знает.
-Дура ты! – Бросила Ада и вылетела из комнаты.
Она знала, что за помощью можно обратиться только к одному человеку – Петру Петровичу. Девушка оббежала все корпусы, все кабинеты, и, едва переводя дыхание, спрашивала только одно: «Вы не знаете, где Калюжный?»
Наконец, девушка стояла перед дверью общежития для преподавателей. Это больше походило на социальное жильё – у каждого своя маленькая квартирка в пятиэтажном доме.
Ада нажала на кнопку звонка и простояла так вечность, пока дверь не распахнулась, и перед ней не оказался Пётр Петрович в старом махровом халате и с нелепо надетыми очками на заспанное лицо.
Девушка, не теряя времени зря, без спросу прошла в квартиру преподавателя, и, расхаживая взад-вперёд, рассказала всю ситуацию. Наконец, она закончила и почувствовала, как последние силы покинули её.
Пётр, совершенно огорошенный, сел на диван, поправил очки и сказал многозначительно: «ну и ситуация».
Ада смотрела на Петра, как загнанный зверь, не отводя взгляда. Пётр ещё раз поправил очки, затем снял их и принялся протирать, будто так ситуация будет выглядеть яснее, затем надел их и сказал: «выходите за меня замуж».
-Что, простите? – Сказала Ада.
-Да-да, вы не ослышались.
Ада рухнулась на диван рядом с Петром.
-Но я… Я не люблю вас.
Пётр немного смутился, будто в тайне надеялся услышать другой ответ.
-Дело не в любви. Время сейчас такое. Аборты незаконны, сами понимаете. Деревня вас погубит.
-Но вы же понимаете, что я…
-Я всё понимаю. И вы поймите. Считайте это фиктивным браком. Это единственное, что могу для вас сделать.
-Я согласна.
Пётр обрадовался, встал и сказал:
-Тогда немедленно в ЗАГС! Только позвольте мне переодеться.
Ада и Пётр весело спускались по лестнице. От души девушки отлегли тревоги и страхи. Её озарило лучами надежды. Появилась вера, что все наладится.
Подъездная дверь открылась, как вдруг на будущих молодожёнов набросилась мать. Внутри девушки всё упало, как будто рухнул целый мир, существовавший ещё мгновение назад. Пётр прикрыл собой Аду, за что получил пару увесистых ударов женской сумкой.