-Отойди! Отойди от неё!
-Женщина, успокойтесь!
-Оставь в покое мою дочь! – Не унималась мать. – А ты, шалава, собирайся – мы едем в деревню!
-Мама, нет!
Сумка снова полетела в сторону молодых.
-Да что же это такое! Перестаньте, я вам говорю!
-Мама, я выхожу замуж!
Женщина обессилила и грохнулась на скамейку, стоявшую неподалёку.
-Какой замуж? Ты девка ещё совсем! Безмозглая! Ты жизни не знаешь, а уже пузо нагуляла!
-Аделина правду говорит, - вступился Пётр. – Мы идём в ЗАГС.
-ЗАГС! А ты знаешь, простак трёхкопеечный, от кого дитя-то? Сладко спать будешь, зная, что от алкаша подзаборного твоя невеста понесла и тебе в подоле принесла?
-Это не имеет значения.
-О, как! – Мать вытерла пот со лба. – Видать, жизнь прожила, а дурою помру! Значения не имеет! Надо же, герой Советского Союза выискался!
-Мама, уже всё решено. – Робко сказала Ада. – Я не вернусь.
Женщина тяжело поднялась на ноги.
-Нет тебе моего благословения. Помяни мои слова: отольются кошке мышкины слёзки. Родишь дочь, хлебнёшь горя большой ложкой. Будь ты проклята.
Пётр взял Аду под локоть и быстро повёл прочь.
-Проклята! – Крикнула мать вдогонку, но её уже было не слышно.
Тем же днём Пётр и Ада подали заявление в ЗАГС. Они выходили из казённого учреждения совсем выжатые. Слово на язык не лезло. Падал хлопьями снег, светило солнце. Прохожие спешили по своим делам. Только будущие молодожёны не чувствовали себя частью всего этого. Казалось, они остались совсем одни со своей бедой.
Пара вернулась в квартиру. Ада примостилась на диване и хотела уснуть, Пётр находился в нервном возбуждении и сел рядом. Он старался не показывать своих чувств, поэтому приобнял девушку и сказал: «всё будет хорошо, не переживай».
Вдруг Пётр понял, что впервые обнимает Аду. Ему приходилось думать об этом прежде, представлять, как они проводят время вместе, но он знал, что это невозможно, а теперь она здесь – в его объятиях. Эта мысль совсем вскружила мужчине голову, и он коснулся губами её щеки. Не встретив сопротивления, он поцеловал ещё раз, затем перешёл к шее. Его объятия стали крепче, руки вцепились в одежду. Он тяжело задышал. Наконец, Ада вырвалась из его объятий и попросила перестать. Пётр почувствовал себя так, будто на него вылили ушат воды. Он вскочил на ноги, принялся извиняться и обещать, что такого впредь не повторится.
-Ты можешь спать на диване. Или на кровати. Где тебе удобнее?
-Мне всё равно. – Безразлично ответила Ада, и улеглась.
-Ада, Аделина, прости, простите. То есть, - от перевозбуждения он говорил что-то несуразное. Наконец, собравшись с мыслями, Пётр спросил: «могу ли я хотя бы надеяться?»
Ада притворилась спящей.
Время шло своим чередом, но жить по-прежнему не получалось. Молодожёны совсем не знали друг друга, поэтому всё больше молчали. Единственным предметом разговора был ребёнок и самочувствие будущей матери. Неожиданно для себя оба обнаружили, что их тяготит общество друг друга. Ада не хотела возвращаться домой, но и ребёнок не входил в её планы. Она мечтала о прежней жизни с городскими подружками, мечтала ловить взгляды однокурсников, петь под гитару в чужих квартирах. Пётр думал, что заполучил ту, кто приходила в его грёзах, но всё оказалось иначе.
Проходит несколько недель, и молодожён официально регистрируют. Свадьба оказалась простой формальностью, никого из знакомых, или друзей не пригласили, чтобы не порождать досужие разговоры. В тот день молодые так же безучастно вернулись домой. Ада хлопотала на кухне, Пётр готовился к занятиям. Девушка помешивала суп и думала о том, что совместная жизнь совсем не клеится. Конечно, Пётр поступил благородно, на это не каждый горазд, но что, если он передумает? Что будет, если он выставит её за дверь? Мужчина он, в общем-то, молодой, ещё найдёт себе достойную пару. А как быть ей? Возвращаться домой под гнёт матери? И что случится с ребёнком?
-Петя, нам нужно поговорить. – Сказала она, стоя перед новоиспеченным супругом.
Пётр посмотрел на девушку из-под очков и отложил бумаги. На его лице виднелось удивление.
-Я буду твоей. Буду. Ты сможешь взять меня. Только прошу об одном. Умоляю. Давай переедем отсюда. Куда угодно – мне всё равно. Я не хочу здесь больше жить.
Пётр как будто сорвался с цепи. Он встал, медленно подошёл к Аде, обнял её за хрупкие плечи, затем страстно впился в губы. Ада расслабилась и позволила делать всё, что ему захочется. Пётр освободился от одежды, повалил девушку на кровать, и принялся страстно владеть её телом.